Медные трубы - Палома Оклахома
Измятый стальной товарищ еще балансировал над пропастью, когда решающий толчок черной иномарки отправил его в свободное падение. Послышался раскатистый звук цепляющей скалы груды металла, и автомобиль Ветрианы исчез за краем обрыва. После себя он оставил лишь рваный след на мокрой земле.
На прощание в измазанном глиной стекле мелькнула фосфорно-яркая вспышка: цветастая куртка Веты.
Дождь заливал склон, уничтожая следы неравной, но такой отчаянной борьбы. Черные иномарки победно развернулись и, маневрируя меж неровностей размытого пути, устремились прочь. Снизу поднялся оглушительный скрежет. Эхо удара стальной груды о каменный настил раскатилось по скалам и через миг превратилось в вековую тишину. Дыхание ветра, казалось, затаилось навсегда.
Глава 46. Первый тур
Экран потемнел, а из динамиков раздались фанфары, тревожные и величественные одновременно. Перед бархатной шторой возник ведущий. Его кричащий костюм, перегруженный нелепой роскошью, диссонировал с общей атмосферой. Это нарочитое безвкусие усугубляло гротеск происходящего. Он медленно вышел вперед и объявил:
— Церемония открытия начинается!
Багровый занавес с протяжным скрежетом разорвался, словно вспоротая плоть. В следующую секунду он превратился в кровавый ливень, который хлынул вниз по монитору. Алые струи змейками сползали по мониторам — зрелище пробирало до мурашек. Несмотря на то, что это была всего лишь компьютерная графика, передернуло даже самых невозмутимых зрителей.
Кадры сменялись с неумолимой скоростью: искаженные лица, тяжелые готические шрифты, вспышки алого света. Зловещая музыка пробивала до самого нутра, ее мерный, пугающий ритм отзывался сбивчивыми ударами сердца, заставляя каждого наблюдателя почувствовать себя в ловушке.
Ведущий сделал драматическую паузу, растягивая момент и смакуя каждую секунду нарастающего напряжения. Затем он плавно шагнул вперед, открывая взору итоговые результаты ставок. Графики, выделенные ржаво-оранжевым цветом, замерцали перед зрителями, а холодный голос диктора прочеканил:
— Прием платежей для первого тура завершен!
В нижней строке тускло мерцало имя Лады — строка ее рейтинга, окрашенная в траурные краски, вяло пульсировала, напоминая затухающий огонек свечи.
Художественно смонтированный выпуск «Медных труб», запущенный в эфир в качестве пролога к первому акту кровавой гонки, произвел неизгладимое впечатление на зрителей. Сцены, в которых соперницы беспощадно расправились с Ладой, подчеркивали жестокость тех, кто казался хрупким и ранимым на первый взгляд. Каждый кадр раскрывал характеры участниц: одни демонстрировали несгибаемую силу, другие — уязвимость.
Алчные наблюдатели быстро смекнули, как выжать максимум из правил игры, и перенаправили свои финальные взносы на бойких фавориток. Сардаана и Майя уверенно заняли лидирующие позиции в турнирной таблице: их дерзость и непокорный дух мгновенно завоевали симпатию аудитории в кульминационный момент. Лада же опустилась на самое дно кровавого рейтинга, сразу за ней шла Леся. Коварная заговорщица не смогла заручиться доверием публики: зрителям нужна была предсказуемая героиня, способная стабильно приносить прирост на их криптосчета.
Предательство Леси особенно жестоко ударило по эмоциям зрителей. Еще недавно многие верили в тандем таинственной молчуньи и решительной новенькой, надеясь, что их союз сможет перевернуть ход игры. Эта авантюра заставила аудиторию сделать огромные ставки, а цифры на экранах взлетели до небес. Но иллюзии рассыпались: поступок Леси стал символом краха надежд, а дух Лады, казавшийся непреклонным, дал трещину. Все это произошло за считанные минуты эфира, словно мастерски разыгранная трагедия. Теперь зрители уже не рискнут своими деньгами.
Рейтинг, подобно прожектору, подсветил истинные предпочтения публики: выживут лишь безбашенные, дерзкие, сильные конкурсантки. Интрига закипала, как вода в перегретом котле.
* * *
Почувствовав, как тонкие вибрации начали пробираться сквозь металлические стены темницы, Лада прислушалась. Едва уловимый звук усиливался, становясь похожим на гул роя разъяренных ос, готовящихся к атаке. Влажный воздух внутри цистерны заметно нагрелся, и тонкие струйки конденсата побежали вниз по стенам, словно спасаясь от приближающейся беды.
Лада медленно осмотрелась. Камера слежения, закрепленная на одной из ржавых стен, равнодушно фиксировала каждый ее вдох. По ту сторону экрана миллионы глаз впились в мониторы, с голодным любопытством смакуя страх Лады, словно изысканный десерт.
Скрежет усиливался, пол под ногами дрожал все заметнее, завыла сирена. Пронзительный звук резал воздух, отдаваясь в висках тупой болью. Лада обратила внимание на едва различимые бугристые линии, которые все заметнее проступали на поверхности стен. Трещины были предупреждением: конструкция готовилась к деформации.
«Началось».
Лада глубоко вдохнула, подавляя подступающую волну смятения. Паника — враг. Она не прощает слабости, не оставляет времени на раздумья. «Раз. Нет права на ошибку. Два. Промедление — слишком роскошный трофей для кукловода. Три. Камера будет вести трансляцию до моего последнего вдоха. Четыре. Важно не просто выжить, а бесследно исчезнуть с экранов».
Лада сделала четыре резких выдоха — голова прояснилась. «Для телезрителей побег должен остаться незамеченным: только так появится надежда вытащить остальных девочек».
Сверху заскрежетала обшивка. Лада вздрогнула, но не позволила себе оцепенеть. Это был сигнал: процесс сжатия танкера запущен, произошла активизация гидравлических прессов. Металл начал корежиться, повинуясь рывкам механизмов.
По началу едва слышный, но с каждой секундой усиливающийся, лязг опорной конструкции предостерегал о близости катастрофы. Воздух в тесном пространстве накалился до предела — горячий и удушающий, он словно вытягивал из Лады последние остатки сил. Ее грудь сдавило, и, закашлявшись, она едва удержалась от того, чтобы прикрыть рот рукой. Зрители не должны узнать, что ей удалось избавиться от оков. Это преимущество стоит использовать как оружие.
Стены начали сдвигаться, медленно и необратимо. С потолка сорвался кусок ржавого железа и со свистом полетел вниз, ударив Ладу по плечу. Боль пронзила каждую клетку, но Лада не позволила себе вскрикнуть. Она рванулась в сторону, и в тот же миг сверху обрушился новый поток обломков.
Звук разлетевшегося на куски стекла оглушил Ладу на мгновение. Мириады крошечных осколков ударили по лицу и рукам, впиваясь в кожу и оставляя многочисленные капиллярные кровотечения. Вместо паники в груди вспыхнула ледяная решимость: «Сейчас или никогда».
Тело цистерны снова содрогнулось, будто испуская предсмертный стон. Колебания становились все ощутимее, а швы на стенах начали расходиться. Лада остолбенела, наблюдая, как с потолка срываются ржавые хлопья и осыпаются на пол. Видеокамера, закрепленная в углу, медленно накренилась, издав болезненный скрип. Крепления лопнули. С треском устройство сорвалось с кронштейна, однако зависло на пучке проводов. Красный индикатор продолжал мерцать, напоминая, что трансляция не прервалась, но объектив отвернулся в другую сторону.
«Отлично!»
Лада бросилась к дверному проему, опасливо оглянувшись на видеокамеру. Линза больше не следила за ней. На полу валялся тонкий обрывок проволоки — остаток
