Человек государев 7 - Александр Горбов
* * *
— Я не желаю никого видеть, — прозвучал из-за двери равнодушный голос Лизы, когда Агнесса постучала в дверь.
«Ты и не увидишь!» — заржал Захребетник.
Он отстранил Агнессу, коснувшись её невидимой рукой. Замок щёлкнул, дверь открылась.
Лиза, одетая в бальное платье, сидела в кресле в незнакомом мне помещении. Будуар, наверное, или что-то в этом духе. Вокруг великой княжны хлопотали служанки, закрепляли украшения в причёске.
Я тихонько подошёл к креслу Лизы сзади. Склонился к её уху и прошептал:
— Прикажите девушкам уйти.
Лиза вздрогнула и резко обернулась. Ей на колени упала изумрудная диадема — кто-то из служанок выронил от неожиданности.
— Простите, Ваше Высочество! — в один голос ахнули девушки. — Сию же секунду поправим.
— Уйдите, — резко сказала Лиза.
— Но, Ваше Высочество…
— Немедленно! Я желаю остаться одна.
В голосе Лизы звякнул металл не хуже, чем у царственного дядюшки. Спорить служанки не посмели и выбежали из будуара.
Лиза встала с кресла. Огляделась.
— Я здесь, — негромко сказал я, — но вы меня не увидите. Полагаю, эта предосторожность будет не лишней. Не пугайтесь, прошу вас, это всего лишь магия.
Лиза пошла на мой голос. Я обнял её.
— Вы пришли, — прошептала она.
— Конечно. Как же я мог не прийти?
— Эта помолвка… Ох, Михаил Дмитриевич, вы бы видели бабушку! Она выглядит такой довольной! Уже начала отдавать распоряжения насчёт приданого. Агнесса Леопольдовна передала мне ваши слова. Я держалась, честное слово! Но когда мне принесли это платье и начали наряжать, упала духом.
— Напрасно. Платье вам очень к лицу. Обещайте, что сохраните его до другой помолвки. Нашей с вами.
Лиза с облегчением рассмеялась.
— Вы с такой уверенностью говорите о ней!
— Ну, кто-то должен быть уверенным. И, коль уж вы упали духом…
— О, нет-нет! — Лиза прижалась ко мне. — Теперь, когда ты рядом, когда я слышу тебя, я совершенно спокойна.
— Я всегда буду рядом, — твёрдо сказал я. — Даже если физически меня нет — знай, что я с тобой. И ничего не бойся. Что бы ни было, я сумею тебя защитить.
— Елизавета Фёдоровна!
В дверь резко постучали. Мы с Лизой машинально отпрянули друг от друга. Дверь распахнулась, и в будуар влетела вдовствующая государыня.
— В чём дело? Отчего вы прогнали камеристок? Гостей уже пригласили в тронный зал, через четверть часа начнётся церемония!
— Я молилась, Ваше Величество, — спокойно ответила Лиза. — Просила Господа даровать мне счастье. Коль уж мои близкие не желают меня слышать, быть может, услышит Он.
Евдокия Алексеевна ни словом, ни взглядом не показала, что заметила колкость.
— Ваша набожность похвальна, дитя моё, однако спешу напомнить, что каждому делу уместно своё время. Молитва — не исключение. Прошу вас позволить камеристкам закончить их работу. Церемония должна пройти достойно.
— Слушаюсь, Ваше Величество. — Лиза смиренно села в кресло. И — не знаю, как она так сумела, — посмотрела прямо на невидимого меня. — Обещаю вам приложить все силы к тому, чтобы церемония прошла достойно!
* * *
Выбравшись из будуара Лизы и отступив в пустующий коридор, я снова стал видимым. И смешался с толпой гостей, направляющихся в тронный зал.
Там уже всё было готово. Пышное убранство, оркестр, цветы и протянувшаяся через весь зал ковровая дорожка. В толпе гостей я разглядел Корша и обоих Трубецких, но они стояли далеко. Я счёл это отличным предлогом не подходить — компания мне сейчас не нужна.
Зал наполнялся гостями. Я заметил, что после того, как все приглашённые вошли, у стен неприметно, чтобы не бросаться в глаза, рассредоточились люди из Тайного приказа. Одоевский своё дело знал и на всякий случай был настороже.
В центр зала вышел церемониймейстер. Ударил жезлом о пол и провозгласил появление государя с супругой.
В этот раз вслед за царственной четой шла Лиза под руку с Евдокией Алексеевной. Младший брат государя и цесаревич замыкали шествие.
— Ах, бедняжка, до чего она бледна, — прошептала дама, стоящая около меня, обращаясь к другой даме.
Имелась в виду, очевидно, Лиза.
— Да не скажите, голубушка, — с некоторым недоумением отозвалась та. — Я ожидала, что Её Высочество будут выглядеть гораздо хуже!
«Да вот ещё. Не дождётесь», — мысленно пообещал сплетницам я.
С началом мероприятия тянуть не стали. Церемониймейстер снова вышел вперёд и попросил гостей поприветствовать наследного принца Богемии Карла Фридриха Леопольда Виттельсбаха.
Гости разразились аплодисментами, оркестр заиграл. На ковровой дорожке в другом конце зала показался Виттельсбах.
Он был одет в сюртук цвета пудры, с крупными драгоценными камнями вместо пуговиц. Волосы расчёсаны волосок к волоску, а перстней на пальцах, как мне показалось, прибавилось. Со слов кумушек, шепчущихся рядом, я немедленно узнал, что цвет пудры — самый модный в этом сезоне, а принц — «душка» и выглядит очаровательно.
Почтительно поклонившись, Виттельсбах произнёс витиеватую речь о том, как он счастлив быть удостоенным чести сделать предложение руки и сердца многоуважаемой Елизавете Фёдоровне.
Лиза смотрела прямо перед собой, в её лице ничто не дрогнуло. Зато вдовствующая государыня светилась так, будто предложение делали ей.
Замолчав, Виттельсбах уставился на государя.
Тот не спешил с ответом. Мне вообще показалось, что происходящее ему не очень нравится. Но, видимо, весомых аргументов для спора со своей настырной матушкой Пётр Алексеевич не нашёл.
«Пора», — напряжённо сказал я Захребетнику.
«Вижу».
В зале воцарилась тишина — все умолкли, ожидая ответа государя. И в этой тишине по залу вдруг разнёсся долгий, протяжный волчий вой.
Он отразился от высокого сводчатого потолка, от окон второго яруса и многократно усилился. Люди заохали, принялись недоуменно озираться, никто ничего не понимал. А я не сводил глаз с Виттельсбаха.
Услышав вой, принц вздрогнул. Побледнел, что-то пробормотал и попробовал зажать руками уши. Но не помогло.
Как именно устроил это Захребетник, не знаю, звук лился не из моего горла. Он возник будто сам по себе, от него невозможно было укрыться.
К Виттельсбаху бросился его слуга, на ходу вынимая что-то из кармана, но я был настороже. Слугу стянула магическая сеть, он повалился на пол.
Внимания на это не обратил никто. Взоры собравшихся были прикованы к Виттельсбаху — который, не в силах справиться с собой, взбешённо разодрал сверху донизу сюртук.
