Человек государев 7 - Александр Горбов
И тоже повалился наземь.
* * *
Несчастного служащего я погрузил в стоящую неподалёку тачку. Он, как я понял, наводил в парке порядок — собирал сухие ветки. По распоряжению вдовствующей государыни такие работы полагалось проводить ночами, чтобы не мешать гостям.
Я вывез мужика на центральную аллею поближе к дворцу, сгрузил с тачки и усадил на дорожке, прислонив спиной к фонарному столбу. Надеюсь, моё лицо он не запомнил, да и вообще решит, что этот кошмар ему померещился. А за Виттельсбахом рано или поздно прибежит слуга.
Велик был соблазн броситься если не прямо к государю, то хотя бы к Одоевскому. Отвести в парк и показать пальцем, за кого Евдокия Алексеевна собралась выдавать единственную любимую внучку!
Но Захребетник был категорически против.
«Нет, Миша, — отрезал он. — Не время сейчас. Чёрт его знает — вдруг, пока мы отыщем Одоевского, ликантроп очухается и в свои покои уползёт? Конфуз выйдет… Не-ет. Действовать надо наверняка. Нужно, чтобы он перекинулся прямо на глазах у государя! А желательно вообще у всего двора. Чтобы уж ни у кого даже тени сомнения не осталось».
«Ну да. Мечтать легко, — проворчал я. — Как ты заставишь его перекинуться? Сегодня это произошло из-за полнолуния. Какое-то время с помощью снадобий Виттельсбах, видимо, может держаться. Да и небо было облачным, потому он и пошёл на спектакль — надеялся, что повезёт, луна не выйдет. Но не повезло. Он увидел, что облака начинают расходиться, придумал какой-то предлог и сбежал. Был уверен, что шторы в его покоях задвинуты — это, по всей видимости, обязательное требование, по ночам они всегда закрыты, и ни он, ни слуга не обратили внимания, что задёрнуты не до конца. А когда на него упал лунный свет, было уже поздно. То, что произошло, — чистая случайность! И я не представляю, каким образом эту ситуацию можно воспроизвести на глазах у государя».
«Ничего. Тебе представлять и не надо, — заверил Захребетник. — Как заставить тварь перекинуться — моя забота. А твоя — подумать, в каких обстоятельствах это устроить. Так, чтобы присутствовали все заинтересованные лица».
«Да тут и думать нечего. — Я пожал плечами. — Если верить Лизе, вдовствующая государыня всегда добивается своего. Следовательно, помолвка великой княжны и Виттельсбаха рано или поздно состоится. Исходя из того, что мы знаем, скорее рано, чем поздно: оборотню здесь и так неуютно, а уж после сегодняшнего происшествия он тем более будет стремиться побыстрее удрать на родину. Быть может, кстати, напугается настолько, что вообще откажется от сватовства».
«Не, это вряд ли, — не согласился Захребетник. — Если царственная бабка всегда добивается своего, она добычу не отпустит. Тем более что Виттельсбах и объяснить не сможет, почему так торопится. Не сознаваться же, что лунной ночью решил выйти погулять, уже и ужин себе присмотрел, но тут вдруг что-то пошло не так?»
«Ну, значит, помолвка состоится, — буркнул я. — Моего лица Виттельсбах не видел, с этой стороны опасаться нечего. Следовательно, всё, что нам остаётся делать, — ждать».
* * *
В ожидании удобного случая я с головой погрузился в служебные дела. Ещё во время возвращения из Люберец я в разговоре с Соболевым упомянул, что хочу приобрести для отдела транспорт. Мой автомобиль всё же не предназначен для перевозки такой толпы, да и я не всегда могу отвезти их. А добираться на служебных экипажах слишком медленно, если они на месте, конечно. Тем более я могу позволить себе подобные траты, даже на проценты с капитала, лежащего в банке.
Соболеву моя идея крайне понравилась. И в первый день, как мы вернулись на службу, я нашёл у себя на столе стопку каталогов из автомобильных салонов. Но посмотреть их в управлении не вышло — мне всё же пришлось заполнить кучу бумаг, связанных с катастрофой, и написать несколько рапортов. Так что каталоги я забрал вечером домой, чтобы посмотреть после ужина.
«Не то. Не то. Совсем не то. Листай дальше!» — Захребетник не мог пройти мимо выбора автомобиля и активно комментировал каждую модель.
— Тебе всё «не то», я даже посмотреть ничего не успеваю.
«Да там и смотреть нечего, одна ерунда. Я скажу, как попадётся что-то стоящее».
— Может, объяснишь, что ты хочешь выбрать для моего отдела?
«О, точно! Надо составить техническое задание, чтобы ты подобрал варианты, а я одобрю самый лучший. Бери перо и записывай».
Пришлось доставать письменные принадлежности и выводить под диктовку Захребетника целый ворох пунктов, которым должен соответствовать автомобиль.
— У тебя какой-то нереальный монстр выходит. И бронированный, и мощный, и с местом для перевозки задержанных. Ты бы ещё пулемёт на крышу добавил!
«Да? Пулемёт, кстати, не такая плохая идея. — Захребетник перечитал список и мысленно почесал в затылке. — Действительно, что-то я переборщил. Не автомобиль, а танк получается».
— Что за танк?
«Бронированная боевая машина, у вас таких ещё нет».
— И не надо! А требования придётся урезать, а то так мы ничего не выберем.
Следующие полчаса мы с ним ругались, чёркая список и споря по каждому пункту. Но в конце концов сошлись на пяти пассажирских местах, мощном двигателе и никаких кабриолетов со складывающейся крышей. Нам в машине ещё зимой ездить, а с такой крышей в нашем климате и околеть недолго. Придя к общему знаменателю, мы снова зарылись в каталоги.
За этим занятием и застал меня Афанасий Степанович. Старичок-генерал зашёл ко мне по-соседски с кульком конфет и выпирающей из кармана фляжкой.
— Добрый вечер, Афанасий Степанович. Чаю?
— А знаете, Михаил, не откажусь.
Я отложил в сторону каталоги и велел подать нам чай.
Генерал улыбнулся в усы, налил себе половину чашки и заговорщицки подмигнул мне. Вытащил фляжку, долил из неё до края и протянул фляжку мне.
— Фельдмаршальский чай, — со значением шепнул он.
Отказываться я не стал и сделал себе по тому же рецепту. Мы чокнулись чашками и пригубили напиток. Ну, крепковато, на мой вкус, но пить можно.
«Ой, ничего ты не понимаешь! — вылез Захребетник, перехватывая управление. — Дай сюда, я сам выпью».
И принялся не спеша смаковать «чай», попутно болтая с генералом о всякой ерунде.
— Я к вам не просто так пришёл, Михаил, — генерал отставил пустую чашку.
Захребетник, сделав последний глоток, вернул мне управление и изобразил, будто ложится спать, совершенно не желая участвовать
