Человек государев 7 - Александр Горбов
Налюбовавшись собой вдоволь, горничная облилась духами из трёх флаконов подряд, приблизила к зеркалу свою юную мордашку и обильно её припудрила — в гардеробной Виттельсбаха нашлась даже пудреница. После этого девушка вздохнула, развесила вещи по местам в прежнем порядке и покинула гардеробную, плотно прикрыв за собой дверь.
«Хороша! — восхитился Захребетник. — Ни в одной детали не ошиблась. Надо бы её фамилию узнать — глядишь, пригодится».
Выждав для верности ещё несколько минут, он вышел из гардеробной. Горничная из покоев уже упорхнула, не забыв опустить шторы во всех комнатах.
Захребетник принялся осматривать спальню. Некоторое время он хмурился, потом подошёл к окну.
«Здесь».
«Что?»
«Концентрация магии здесь! Посмотри сам».
Я надел «регента». От окна действительно шло магическое свечение. Неяркое, остаточное, но… Я раздвинул шторы. Ярче всего светился подоконник.
«Значит, он всё-таки охотится, — сквозь зубы процедил я. — Обращается в стаю летучих мышей, спокойно и беспрепятственно покидает Царицыно, закусывает людьми, а потом так же спокойно возвращается и под руку с великой княжной идёт смотреть спектакль».
«Вроде бы и так… Да не так», — озадаченно пробормотал Захребетник.
«Что не так? О чём ты?»
«Не знаю. Магия вроде похожа на ту, что у стригов. Но…»
«Да что — „но“⁈»
Вместо ответа Захребетник выругался и бросился в гардеробную. Вовремя — в замке снова заскрежетал ключ. Через мгновение после того, как овальное зеркало встало на место, на пороге спальни появился Виттельсбах.
За ним по пятам шёл слуга и что-то говорил. Язык был мне незнаком, но благодаря Захребетнику незнакомые слова каким-то образом трансформировались в понятную речь.
— Снадобье, мой господин! Вам срочно надо выпить снадобье!
— Да, — резко ответил Виттельсбах. — Подай. Хвала богам, я успел уйти вовремя.
Не раздеваясь и не снимая обуви, он упал лицом вниз на кровать — как сделал бы человек, смертельно утомлённый.
Между раздвинутыми шторами, которые Захребетник, прячась, не успел закрыть, в комнату проникал неяркий уличный свет. Угол кровати пересекала полоса шириной в локоть. Вскоре она посветлела — должно быть, из-за облаков пробилась луна.
Виттельсбах лежал, не шевелясь. Я решил, что он задремал, когда спальню вдруг огласил вопль.
— Кто⁈ — Виттельсбах вскочил, как подброшенный, и кинулся к окну. — Почему не закрыли шторы⁈
Он вцепился в бархатные края. Мне показалось, что принц пытается укрыться за занавесью. Бледное лицо, на которое на мгновение упал лунный свет, перекосило от ярости.
— Мой господин! — В спальню вбежал слуга с высоким стаканом в руках. Увидел Виттельсбаха у окна и застонал. — О-о, мой господин!
Бросив стакан, слуга кинулся к Виттельсбаху и обхватил его двумя руками за пояс, пытаясь оттащить от окна. В следующую секунду несчастный, перелетев кровать, ударился спиной о стену — Виттельсбах с нечеловеческой силой его отшвырнул. И вдруг принялся сдирать с себя одежду.
Я изумлённо наблюдал, как на пол упали разодранный сюртук, рубашка, брюки. В распахнутых рамах зазвенели стёкла. Черты лица Виттельсбаха жутко, неузнаваемо исказились. То, что вскочило на подоконник, уже трудно было назвать человеком.
«Быстрее!» — заорал я Захребетнику.
Но он уже выскочил из гардеробной, в мгновение ока пересёк спальню и прыгнул в открытое окно вслед за Виттельсбахом.
Окна выходили на парк. Туда-то и мчался Виттельсбах — не бежал, а преодолевал расстояние огромными прыжками на четырёх конечностях. К моменту, когда Захребетник начал его нагонять, он уже исчез за деревьями.
Невооружённым глазом Виттельсбаха я бы не увидел. А магический след был хорошо заметен.
«Вот теперь не бежим, — предостерёг Захребетник. — Если эта тварь меня почует, будет худо».
Шёл Захребетник уверенно и остановился недалеко от грота, где мы когда-то встречались с Лизой.
«Вон он, голубчик».
Обнажённую фигуру Виттельсбаха, сидящего на земле перед гротом, заливал лунный свет. Длинные волосы падали на лицо. Виттельсбах их с остервенением отбросил. А потом повернулся к луне и завыл. Да так, что меня мороз продрал по коже.
«Никакой он не упырь! — осенило меня. — Он…»
Вой вдруг оборвался. Виттельсбах стремительно, как распрямившаяся пружина, подпрыгнул вверх. В воздухе он перекувырнулся.
Когда приземлился на ноги, человеческого в нём не осталось вовсе. Перед гротом стоял огромный волк — грязно-белый, словно седой. Глаза волка горели неистовым красным огнём. С кривых пожелтевших клыков капала слюна.
«Оборотень», — пробормотал я.
«Ликантроп, — уточнил Захребетник. — Давай называть тварей родными именами».
Глава 30
Коллекция бабочек
Оборотень. Вот оно что. Но почему же охотник, о котором рассказывал Грибохлёбов, не нашёл следов? Их ведь там наверняка было полно!
«Так он, небось, человеческих следов не нашёл, — буркнул Захребетник. — И если бы девчонку настоящие волки задрали, уж те бы наследили так наследили! А ликантроп на неё набросился, одним ударом шею сломал да вместе с ней одним прыжком в ручье оказался. По нему и ушёл. Вот по следам и выходило, что вроде и волки ни при чём, и человека рядом не было. А за долгие годы да пересказы историю перекроили так, что будто охотник вовсе следов не увидел. Да и какая разница? Подумаешь — не стриг, а ликантроп! Не так уж сильно я ошибся. Хрен редьки не слаще, что одни, что другие — душегубы богомерзкие. Ух, как руки чешутся шею ему свернуть!»
«Так сверни! Чего ты ждёшь?»
«Нельзя. После смерти он обратно в человека перекинется. И найдут утром богемского принца задремавшим в парке в противоестественной позе. Скандал, расследование — тебе оно надо?»
Оборотень между тем оглядывался, колотя по задним лапам тяжёлым хвостом. Меня почуять он не мог — Захребетник об этом позаботился, — но что-то определённо высматривал. Красный огонь в глазах разгорался всё ярче.
Позади меня вдруг хрустнула ветка.
«Стой!!!»
Я ринулся к оборотню одновременно с тем, как он прыгнул. Захребетник усилил мой магический удар. Оборотня отшвырнуло и приложило о ствол могучего дуба.
В следующее мгновение Захребетник оказался рядом с ним и огрел здоровенного волка, начинающего поднимать башку, кулаком по затылку. Оборотень обмяк.
Я обернулся. Позади в некотором отдалении стоял мужик в рабочей одежде с охапкой сухих веток в руках. На него-то, судя по всему, оборотень и нацелился. И если бы не моё вмешательство, разорвал бы в клочья.
— Господи, спаси
