Порочный продюсер - Сандра Бушар
— Простите, я просто… — медленно подняв взгляд, я увидела Его. Беренштейн собственной персоны.
— Это правда? — его брови были сведены на переносице, а сам мужчина предельно серьезен. — То, что ты сказала про отчима?
— Не твое дело, ясно?! — и снова злюсь. За то, что услышал предназначенное для чужих ушей. Раздраженно отталкиваю мужчину и убегаю прочь.
Уже на улице, жадно вдыхая свежий кислород, вдруг понимаю, что Беренштейна нигде нет. За мной мужчина не последовал. Он появляется спустя пять минут. Весь потрепанный и побитый, с окровавленными костяшками и фингалом под глазами.
— Что с тобой случилось? — испуганно шагаю к нему.
Но Борис отмахивается и кривится:
— Не твое дело.
Он смотрит на меня долго и пронзительно. Казалось, карие глубины поглощают меня, словно черная космическая дыра. А я не решаюсь и слова сказать. Потому что извиниться — значит признать свою неправоту. Он такого бонуса не получит.
— Я согласна на телохранителя. — гордо вздернув подбородок, заявляю я. А саму трясет… То ли от холода, то ли адреналина.
— Я не предлагал. — губы мужчины сотрясаются в импульсе, похожем на краткую улыбку.
— Ну, так предложи, Борюсик. Всему тебя надо учить что ли? — театрально закатив глаза под Его нервный тик, я осмотрелась вокруг. Нашла на парковке Его машину и направилась к пассажирскому сидению. Застыла у двери, но Беренштейн и не думал двинутся за мной. — Долго мне еще ждать? Или я должна сама себе двери открывать?
Тяжелый, измученный вздох и он правда открывает мне двери! Хоть это и была простая шутка…
Уже по пути я не могла отказать себе в удовольствии поглядывать на невероятного красивого мужчину, сидящего за рулем. Признаться, шрамы и ссадины сделали его еще сексуальней. И будь не ладна моя фантазия, но я уж слишком явно представляла то, что ему никогда не светит.
Вдруг Борис врубил на всю отопление моего сидения. Я удивленно повела бровью. А он буднично пометил:
— Ты, кажется, совсем замерла…
И только дома, вечером, после теплой ванный, я поняла — чертов продюсер смотрел на мои соски!
Глава 5
— Вот же черт!.. — звонкий, раздражающий звук телефона раздражал.
Я еще толком не проснулась, а уже злилась через край. Сбив гаджет подушной, я заставила его затеряться под кроватью. А он все продолжал звонить, звонить, звонить…
Захныкав от отчаянья, заставила скинуть ноги с кровати. Огромным усилием воли оторвала спину от постели. Самым сложным заданием было открыть глаза. Но стоило мне это сделать, как яркий солнечный свет едва не испепелил радужку.
— Вот же гадство!.. — подорвавшись с места, бросилась через всю квартиру в гостевую уборную. Ведь даже при условии жесточайшего похмелья прекрасно помнила, что в личной ванной комнате засорился санузел.
Абсолютно голая, нервно сжимая ладошками пылающие глаза, я снова и снова врезалась во все поверхности на пути. Наконец, добралась. И умылась ледяной проточной водой до состояния, в котором можно проживать эту жизнь. Только вот «трезвость» продлилась не долго. Секунда и меня снова расплющило по умывальнику.
— Боже мой, — буквально плача, я мечтала вернуться в прошлое и принять другие решения, — все таки не стоило мешать пиво, водку, ром и шампанское…
— Определенно! — грозный бас раздался прямо за спиной. Я буквально ощущала кожей воздух, что он испускает ртом, полным яда и проклятий. — Что ты вчера устроила! Еще и с моей кредитки!
— ААА! — с истошным воплем я резко подорвала голову. Ударилась ей об край крана и застонала еще громче. А этот… Беренштейн! Даже и не думал мне помогать. Я сама, игнорируя звезды перед глазами, повернулась к нему и ударила того кулаком в грудь. — Эй! Кто тебе разрешал прокрадываться ко мне в такую рань!
— Два часа дня! — рявкнул тот так, что я на месте подпрыгнула. Дышал тяжело, злился, буквально пар из ушей шел.
— И? — якобы полностью собой владея, я закинула ногу на ногу и обняла себя руками. — Кто разрешал открыть своим ключом? Это моя квартира!
— Риточка, дорогая… — сжимая зубы до хруста, он сжал мое плечо так, что я загнулась. — Я звонил тебе. РАЗ СТО! Думал, что ты уже сгнила где-то под забором!
— Что, — поиграв бровями, я выдала подобие насмешки, — переживал и плакал? Платочек принести?
Глубокого вдохнув кислорода, Беренштейн поморщился, будто затянулся чем-то крепким. Я могла только представить, какой амбре источала. Ну, собственно, никого в гости к себе и не звала!
Вдруг черные глаза задумчиво пробежали по моему телу. Внимательно оценивая. Долго, сонно и устало, я не могла понять, что он там разглядывает в моей одежде… А потом дошло: одежды на мне-то и нет!
— Я просто не люблю, когда с мою банковскую кару блокируют за «подозрительные расходы». — он не водил с меня глаз, пока я долго и путанно пыталась закутаться в полотенце. — А еще мне очень не нравится, когда мою подопечную застукивают за интимом с черт кем!
— Ха! — гордо вздернув подбородок, я изо всех сил делала вид, мол ему меня не сломать. При этом совершенно не почувствовала, как полотенце спало и оголило грудь. А он видел и молчал! — Дорогой Борюсик, позволить мне напомнить, что последний месяц я существую в аду. У меня пятнадцать рабочих часов в сутки: сьемки, премьеры, реклама, поездки по городам на встречи фанатов… Да на заводе люди меньше устают!
— Правильно, — кивнул чертов рабовладелец, — Это все чтобы меньше времени оставалось на… всякую ерунду.
— Только денег ты мне не платишь! — гневно топнула ножкой и полотенце еще ниже скатилось, до самого пупка. — И не смей говорить, что выделяешь мне средства на самое необходимое! Я что, по-твоему, какая-то домохозяйка? Я — твой работник и требую зарплату.
— Это не дает тебе права красть мои деньги, Риточка… — карие глаза снова заскользили по моей коже. Голос осел, стал хриплым и сбивчивым. Борис странно поежился и сглотнул ком в горле. Снова и снова пытался откашляться…
— В том-то и дело — это мои деньги. Ты присвоил себе чужое, Борюсик. — нервно пожав плечами, веду бедром и полотенце благополучно падает на пол, к моим ногам.
— Не называй меня так… — рычит он, предупреждающе.
— А то что? — с вызовом выгибаю брови и пальцем тыкаю его в грудь. Он тяжело дышит, но молчит. Я усмехаюсь: — То-то и оно!
— Не смей, Рита… Не смей путаться с кем попало. — ошарашивает тот меня заявлением. — Для пиара плохо.
— «ДЛЯ ПИАРА?!» — внутри меня изумление
