Развод. Дальше - без тебя - Ария Гесс
— Боже, ты не обожглась? — встрепенувшись, убираю ее руки, пока Лида вытирает стол.
Спрятав лицо в ладонях, она снова начинает плакать, и я обнимаю ее. Говорить, уткнувшись мне в шею, видимо, становится легче, потому что остальную часть рассказа она проговаривает быстрее.
— Он что-то подсыпал мне одним вечером, когда я пошла с ним в его клуб. Я почти ничего не помню, но мне сразу стало жарко, голова кружилась, а потом пустота. Утром я проснулась без одежды в его квартире, а рядом никого. Я звонила ему, писала, пыталась узнать, что произошло, но он лишь отпирался, что все было так, как и должно было.
Слеза стекает по моей щеке. Хочется взвыть от бессилия! Я допустила это! Я допустила то, что случилось с моей дочерью! Нужно было взять и держать ее под своим контролем, как я и делала до этого!
Но… Что бы это изменило? — кричит внутри внутренний голос.
Рано или поздно Мила должна была понять, что беспокойство матери относительно жестокости стороннего мира по отношению к своему ребёнку не беспочвенно! Проглатывая горечь, я продолжаю слушать, поглаживая ее по спине.
— Когда в один вечер мы снова встретились, и он полез ко мне, я хотела уйти. Он не пускал. Тогда я сбежала, а после этого получила целую кучу своих… фотографий без одежды, — ее голос ломается, а тело трясет.
— Он шантажировал тебя, — не спрашиваю, утверждаю. — Почему ты не рассказала никому?
— Разве могла? Он обещал разослать эти фото всем моим контактам, я очень боялась!
— Ублюдок, — слышу за спиной голос Марка. — Я решу, Мария. Ты можешь об этом не переживать, я заставлю эту тварь пожалеть, что он родился таким ублюдком на свет.
Киваю, мысленно соглашаясь с каждым сказанным им словом.
— Мам, я очень хочу спать.
— Конечно, я постелю тебе, посиди пока с Лидой.
— Иди сюда, я тебе ещё не давала попробовать свои овсяные печенья с шоколадной крошкой, — Лида пытается подбодрить и отвлечь мою дочь.
— Вы что, — всхлипывает Мила, — сами их пекли? Мама тоже любит печь, но раньше я не особо любила, когда она это делала. Почти не ела, чтобы не поправиться, но когда мы перестали жить вместе, я очень по ним скучала…
Услышанное за спиной заставляет сердце сжаться и одновременно наполниться теплом. Только потеряв можно по-настоящему начать ценить что-то.
Спустя полчаса мы с Милой ложимся вместе. Она падает на кровать поперек, укладывая голову мне на колени. Я перебираю ее волосы и массирую голову как раньше, когда она была маленькая, и она сразу же засыпает, судя по ровному и спокойному дыханию, которое я слышу.
Не решаюсь разбудить ее, чтобы переложить. Аккуратно приподнимаю голову и встаю с кровати.
Лида спит в гостевой спальне. В одной комнате я сейчас затеяла ремонт, и остается только одна свободная, которая находится на первом этаже.
Спускаюсь по лестнице и захожу на кухню, чтобы выпить перед сном воды. Набираю стакан, подношу к губам, и тут же ощущаю горячее, будоражащее прикосновение к своей талии, а потом чувствую любимый аромат, что стал роднее родных.
— Не можешь уснуть? — Марк зарывается носом в мои волосы, прижимая крепче к себе. Я ощущаю спиной его напряжение, и жар растекается по всему телу.
— Мила уснула поперек кровати, и я решила пойти спать в гостевую на этом этаже.
Марк шумно выдыхает, а потом разворачивает меня к себе лицом.
— Мария, — хмурится он, но при этом говорит мягко, глядя в мои глаза: — Ты не будешь спать в гостевой, пошли в нашу…
Он не давит на меня, не требует. Его тон немного усталый, и я не нахожу в себе сил спорить. Просто беру его за руку и тяну за собой.
В нашу спальню. Чтобы впервые за день почувствовать, что я могу хотя бы на миг расслабиться.
— Просто поспать, — пытаюсь улыбнуться, чтобы снять напряжение, и он отвечает тем же.
— Для кого-то может и просто… Но явно не для меня.
50
Прошла всего неделя, а я не могу поверить, что всё, наконец, начинает постепенно налаживаться. Мы с Милой словно начинаем заново узнавать друг друга, прощупываем грани, прислушиваемся к мнению друг другу. Не скажу, что всегда выходит, но теперь она хотя бы хочет этого. А ведь желание — это уже половина пути. Я верю, что мы с дочерью в итоге найдем общий язык, ведь прежде всего любые отношения требуют огромного труда. И мы трудимся. Обе.
Лида не оставляла нас всю эту неделю, благодаря чему мы с Марком не расставались ночью. Правда, по утру выражение его лица казалось страдальческим, и я прекрасно понимала, что с каждым днем ему было только сложнее сдерживаться.
Мила поселилась в моей комнате, пока та гостевая, в которой я затеяла ремонт, готовилась для нее. Марк предложил, чтобы моя дочь хотя бы какое-то время пожила с нами, и он даже не представляет, как много для меня значит его забота и поддержка. Мила согласилась, а я была только рада, ведь впредь она всегда будет под моим присмотром.
— Сегодня важный день, — говорит Марк, сидя за столом, пока мы завтракаем. — Переоформление почти завершено. Осталось пару моментов, для которых Стрельцову совсем необязательно находиться в офисе, поэтому сегодня ты начинаешь свою работу в компании своего отца, Мария. Я поздравляю тебя, — он сжимает мои пальцы, показывая, насколько близок сейчас со мной.
Я с благодарностью смотрю на него и понимаю, что… ощущаю к Марку то, что думала, уже невозможно испытать в моем возрасте: мурашки по коже, давление зашкаливает, а чувство нежности заполняет сознание. Здесь нет бури, здесь есть трепетное спокойствие.
Марк собирается на встречу раньше, чем я. Он, как всегда, спокоен и собран, чего не скажешь обо мне, ведь сегодня важное для моей жизни событие. Мила стоит недалеко от нас, поправляя свои волосы и одергивая край классического пиджака малинового цвета. Я хотела взять ее с нами в офис Марка, чтобы она не оставалась дома одна и смогла отвлечься. Но так как планы изменились, и мне нужно быть в своем офисе, увидимся мы с ней только ближе к вечеру.
— Люда, я не могу тебя сегодня взять с собой в офис, потому что еду на срочную
