Развод. У тебя есть дочь - Арина Арская
— К ужину тебя не приглашаю, — провожаю его взглядом.
Не знаю, зачем я это сказала. Наверное, хотела укусить и напомнить, что он потерял в том числе привилегию совместных ужинов.
— Да я и не напрашиваюсь.
— А, может, стоило напроситься? — Анфиса вскидывает бровь.
— Фис, — цыкаю я. — Прекращай. Мы все решили, и я не хочу, чтобы он тут оставался.
Правда, не хочу, потому что присутствие Руслана на ужине будет странным и неловким.
Он должен отойти в сторону. Хотя бы для того, чтобы я выдохнула и вернула детей в спокойную колею жизни.
— Я тоже ужинать не буду, — мимо шагает Антон и откидывает шапку в сторону. — Не голоден.
— Может, тебе тоже собрать чемодан? — Анфиса хмыкает ему вслед.
— Чо ты сказала? — Антон оглядывается. — Это тебе бы не мешало свалить. Ты больше здесь не живешь.
— Хватит, — тихо проговариваю я.
— Тогда я сваливаю, а ты остаешься? — Анфиса делает шаг к Антону. — Все правильно?
— Я могу уйти, — раздается позади меня тоненький голосок Ани.
Отхожу в сторону. Стоит с пучком салата и почти не дышит.
— Куда? — Антон приподнимает бровь.
— К пойицелийским…
— К полицейским, — мрачно поправляет Антон.
— Угу, — Аня кивает. — Я у них уже была. Пойду к ним. Там останусь.
— А потом? — Антон приподнимает бровь выше.
— Не знаю.
— Ну, раз не знаешь, то иди на кухню, — выдыхает Антон. — Салат готов?
Аня смотрит на меня, потом на Анфису и качает головой.
— Тогда вперед, — Антон сердито прищуривается.
Аня пятится, шмыгает и скрывается на кухне тихой мышкой, а я готова расплакаться от того, каким важным и серьезным может быть мой сын.
— Какой капец, — сдавленно шепчет он. — Блин… Кабздец… — передергивает плечами, а затем спешно ретируется, но не в свою комнату. — Пипец…
Он исчезает в коридоре, который ведет к нашей с Русланом спальне.
— Кажется, у папы есть все шансы встретиться с дверью второй раз, — Анфиса отбрасывает куртку Антона на банкетку. — Но это нам, девочкам, не помешает поужинать, да?
— Нет, не помешает, — приглаживаю волосы. — Я, в любом случае, ждала однажды этих мужицких разборок. Если сейчас что-нибудь поломают, будут чинить.
Глава 36. Воробей и цапля
— И ты реально уедешь? — Антон закрывает за собой дверь, и зло смотрит на меня.
— Скинешь на нас эту девочку и свалишь?
— Интересная точка зрения, которая, в принципе, оправдана, — кидаю на кровать рубашки. — У меня, если честно, тоже такое чувство, что я сбегаю.
— И чо?
— Ничо, — сжимаю переносицу. — Антон… Я хочу остаться, быть рядом с твоей мамой, но правда в том, что ей сейчас это не нужно, — поднимаю взгляд на сына. — А когда я был нужен, то я уходил.
— Забери тогда и эту Аню с собой, — сжимает кулаки.
Если сейчас кинется, то я уже не позволю ему драться.
— Мама жалеет ее, — сажусь на край кровати, — она видит в ней брошенного ребенка, Антон. Девочку, которой нужна мама, нужна женская защита. Так и есть. Мама к ней отнеслась с открытым сердцем, без предубеждений и обид, а я… Что я дам? Я могу ее сейчас силком забрать, но это что-то изменит лично для тебя? Аня исчезнет, ты забудешь наш разговор на берегу озера и мы вновь станем семьей? Нет.
— Просто сделай что-нибудь!
— Я должен уйти. Сейчас спокойно уйти, решить вопрос с удочерением Ани…
Антошка бледнеет, а глаза темнеют отчаянием. Его мир разрушен.
— Послушай, — вздыхаю. — Я ничего не добьюсь от твоей мамы агрессией, попытками навязать свои порядки. Я могу давить, угрожать, требовать, но я не хочу окончательно ее отвернуть от себя. Не хочу. Ты действительно считаешь, что нужна война, а не тактическое отступление?
— Тактическое отступление? — переспрашивает Антон.
— Твоя мама, Антон, сильная и упрямая женщина, — не отвожу взгляда от сына. — И я оказался на краю, за которым она может озлобиться на меня. Я этого не хочу. Тогда я совсем потеряю. Стану для нее тем, от кого она ничего не будет ждать.
— А сейчас разве ждет?
— Ждет. И надо сказать, что ждет многого.
— Я не понимаю вас, — Антон шипит. — Ни тебя, ни маму. Капец, вы оба замороченные! Если эту девочку оставили, то будьте, блин, тогда вместе!
— Не в Ане проблема.
— Да блин, а в ком? Не было бы ее, то… мама бы ничего не узнала…
— Я думаю, что стоит говорить о том, что твой отец должен был быть поумнее, повнимательнее к жене и к детям. Вот именно в этом проблема, Антон, а все остальное — лишь следствие.
— Я не смогу… быть ей старшим братом… Это же бред…
— Ты уже им стал, — слабо улыбаюсь я. — Строгим братом, который отправил Аню на кухню.
— Фигня.
— Совсем нет. Знаешь, — тихо говорю я, — вы все с мамой справитесь без меня. Вы придете к спокойной размеренной жизни, а я вот… я не справлюсь один. Конечно, пить и кидаться во все тяжкие я не буду, но вот этого чувства дома, уюта и семьи у меня не станет. И я не смогу его создать, потому что во мне нет того, что есть в твоей маме.
— Да новую бабу найдешь… — зло огрызается.
— Ты этого боишься?
— А не надо?
— Во-первых, я буду занят беготней с бумажками, — усмехаюсь, — во-вторых, к интрижкам я остыл, в-третьих, вряд ли я найду новую бабу, которая ответит моим завышенным ожиданиям, которые взросли у меня в браке с твоей мамой.
— В-четвертых, ты перестанешь быть для меня отцом, — цедит сквозь зубы Антон.
— Согласен, — киваю.
Молчит, вышагивает по комнате, а за ним шлейфом идут запахи костра и пота. Резко разворачивается ко мне.
— Ты маму любишь?
— Люблю.
— Правда, хочешь сейчас остаться?
— Хочу.
— Но не можешь, — прячет руки в карманы и исподлобья смотрит на меня.
— Да.
— Если отступаешь, то должен сделать все, чтобы вернуться, — не моргает. — Либо иди садись за стол. Что она сделает?
Я тоже готов просто зайти в столовую и упрямо занять свое привычное место за столом.
А после в своих мужицких фантазиях я бью кулаком по столу и я басом заявляю: “Я тут отец!”, и никто слова против не говорит.
И живем мы долго и счастливо.
Да вот только реальность очень далека от подобных глупых фантазий, и молчаливая напряженная жена, которую я могу продавить манипуляциями, мне не нужна.
Я хочу теплоты, которой сейчас я не смогу вытянуть из Аглаи угрозами, скандалами, криками.
Сейчас я должен обеспечить ей уверенность, что Аня останется с ней и что
