Ты станешь моей - Кейт Морф
Он откидывается назад и закрывает глаза.
Сквозь зубы проходит шепот:
— Больной ублюдок...
Сознание подтверждает.
Да!!!
Но иначе он сойдет с ума.
Или наступило самое страшное, и он это уже сделал???
ГЛАВА 22
Аня
Папа сегодня очень зол.
— Что это за цирк у тебя в комнате? — спрашивает он, кивая в сторону спальни.
Он не называет вещи своими именами. Медведь. Цветы. Я. Все у него сейчас «цирк».
Я стою у двери кухни, руки дрожат. Мама опять молчит, смотрит на чайник и словно надеется, что он вот-вот вскипит и заглушит все вот это.
— Кто тебе это подарил? Игорь! — папа уже не спрашивает, он утверждает.
Я догадываюсь, что он уже пробил его по всем фронтам.
— Да и что? — отвечаю я.
— Ты вообще соображаешь, как это выглядит со стороны? Девчонка с игрушками, которую парни обхаживают… Ты хочешь, чтоб тебе было потом стыдно?
— А мне уже стыдно. За тебя.
Слышу, как чашка звенит от его руки. Он резко бьет по столу, и грохот посуды разносится по всей квартире.
Мама вскидывает голову:
— Костя, пожалуйста.
Я резко срываюсь в прихожую. Беру джинсовку с вешалки, хватаю ключи и телефон.
— Ты куда?! — кричит он.
— Туда, где на меня не орут.
Дверь хлопает за спиной. Лифт медленно ползет вверх, минуя мой этаж, как будто издевается. Я бегу по лестнице, в горле стоит ком, в груди все сжато до боли. Хочется кричать от несправедливости, но я не могу. Только ноги сами несут меня на улицу.
Вылетаю на свежий воздух и наконец-то делаю глубокий вдох. Останавливаюсь под фонарем, достаю потрепанный телефон, через который держу связь только с одним человеком.
Ни одного сообщения от него с утра.
Пальцы дрожат, я пишу:
«Ты спрашивал, можно ли тебя увидеть. Сейчас — можно. Мне нужно просто быть рядом. Пожалуйста».
Жму «отправить» и прижимаю мобильный к груди.
Почему мне захотелось написать именно Артему? Почему не Нике? Я могла бы поехать сейчас к ней, поплакать, подруга бы меня выслушала и утешила. Но я зачем-то написала ему.
И, кажется, я знаю ответ: потому что он молчит, когда все остальные кричат.
Ответ от Артема приходит быстро, будто он ждал от меня смс. Он прислал геолокацию и я сразу понимаю, где это место. Я быстро доеду туда на автобусе.
Артем ждет меня на остановке. Стоит в черной толстовке, руки в карманах. Не облокачивается на стенку, не смотрит в телефон, а внимательно смотрит на тех, кто выходит из автобуса.
Стоит мне опуститься на ступеньку, его взгляд тут же находит меня. Я подхожу медленно и все, мне больше ничего не нужно. Даже становится легче дышать.
— Привет, — тихо говорю я.
— Привет, — спокойно отвечает он.
Я чувствую тепло в его хриплом голосе. Но он себя сдерживает, словно боится дотронуться до меня. Я ощущаю то же самое.
Мы идем молча. Просто рядом, рука к руке. Я слышу, как он дышит. Слушаю ритм его шагов. Он немного хромает на левую. Всегда так ходил?
— Куда ты хочешь? — спрашивает Артем, прерывая нашу тишину.
— Все равно, лишь бы не домой.
Парень кивает, сразу же понимает меня без лишних слов. И я окончательно осознаю, что поступила правильно, что написала ему.
Артем ведет меня куда-то, где, наверное, находился в гордом одиночестве тысячу раз. Уютный тупик за многоэтажкой, где траву никто не топтал. Я сажусь на скамейку, он рядом. Близко, но не вплотную. Он уважает мое пространство, но мне не хочется этого пространства.
Я поворачиваюсь к нему.
— Ты весь в татухах.
Артем смотрит на свои руки, как будто впервые их видит. Я тоже откровенно пялюсь на выпирающие вены, закатанные рукава, узоры, чернила. Он не гордится ими, не бросается рассказывать в честь чего он набил каждую, просто носит их.
Я осторожно тянусь пальцами, провожу подушечками по запястью. Но вдруг я ощущаю, что под чернилами живут шрамы. Еле заметные, но я чувствую их. Мы оба прячем то, что болит.
Он не вздрагивает, только замирает.
— Это больно было? — спрашиваю тихо.
Он смотрит в пустоту, чуть улыбается.
— Все больно. Просто по-разному.
Я провожу по коже еще раз медленно и нежно. Он будто дышать перестает, смотрит на меня серьезно.
— Спасибо, что пришел, — шепчу я.
— Спасибо, что написала, — отвечает он.
Я прислоняюсь к его плечу. Осторожно пробую, можно ли. Он не отстраняется. Мы просто сидим так и дышим.
Вместе.
Прошлое молчит. Будущее — туман. А сейчас рядом с Артемом…. Я бы даже сказала рядом с Темным… тихо.
Парень молчит какое-то время, а потом все-таки спрашивает:
— А что случилось?
Я медленно отрываюсь от его плеча. Не хочу портить момент, но он имеет право знать. И, кажется, я больше не могу держать все в себе.
— Поругалась с папой, — начинаю я и глотаю комок. — Ему не понравился медведь. Сказал, что это вульгарно, что я выставляю себя напоказ. А я ведь даже не знала, как ответить. Не знала, как ему доказать, что я уже не маленькая, что мне уже восемнадцать лет.
Он слушает и не перебивает. Только взглядом держит.
— Мы сильно поссорились. Я сказала, что ухожу и ушла.
— Прости, — говорит он. — Я не думал, что это все так...
— Не из-за медведя, — перебиваю я и горько усмехаюсь. — Вернее, не только. Там все давно копилось. А мишка..., — я улыбаюсь, — он был таким теплым, непрошеным чудом. Спасибо.
Артем поворачивает голову, я замечаю, как блестят его темные глаза.
— Это ведь был ты, да?
Он слегка кивает.
Я тянусь и обнимаю его. Впервые мне хочется сделать первый шаг. Осторожно и без страха я глажу ладонями его крепкие плечи. Артем не двигается, делает глубокий вдох.
Мои ноги поднимают меня со скамейки, я встаю рядом с ним. Смотрю на него сверху вниз, скольжу пальцами по шее, зарываюсь ими в жестких волосах на затылке.
Артем прикрывает глаза, словно наслаждается моими прикосновениями.
На самом деле я боюсь быть слишком смелой. Раньше я бы ждала, а сейчас я выбираю.
Я слегка наклоняюсь, наши лица слишком близко. Его дыхание чуть цепляет мои губы. Мои пальцы все еще в его волосах. Его глаза серьезные и чуть растерянные. Он не двигается, ждет, позволяет мне быть первой, если захочу.
И я хочу.
Точно?
Да, да, да!
Я касаюсь его губ. Сначала легкое прикосновение, как будто спрашиваю: можно? Артем отвечает нежно и без жадности. Я чувствую, что он боится меня испугать,
