Король моей школы - Лисса Джонс
— Почему ты со мной общаешься? Почему решила подойти в первый день?
Зачем тебе это, если ты меня не подпускаешь? Просто провести с кем-то время на переменах?
Я не уверена, что она ответит честно, или ответит вообще, просто молча жду, что будет дальше.
Саша откладывает сок, несколько секунд смотрит на свои ладони, но молчание не успевает затянуться до неловкости.
— Ненавижу несправедливость, — ее голос впервые невеселый. — Я несколько месяцев слушала шуточки о крысе в одно ухо, и восторги Линь Юэ о том, как ты стала одной из пяти студентов в российской группе по обмену, в другое. Мне было интересно, кто ты... А потом ты появилась в коридоре, и вся эта гнилая компашка рты поотрывала. Они даже остроумное ничего выдать не могли. И я просто… поверить не могла, что тебя называли «крысой» и «ур…» — она обрывает себя. Второй раз выглядит так, будто я ударю ее по губам за неудобные слова.
Киваю, озвучивая.
— Уродиной.
Странно, но в этот момент слово впервые не отзывается болью в груди. Просто слово. Не я.
— Да! Ты же такой круассанчик! — а вот и знакомая Александра Абрамова вернулась.
— Круассанчик?
— Ага. Милая, то есть. Я ненавижу тех, кто сильнее, кто нападает толпой, кто… Таких, как они, ненавижу. Точнее, думала, что ненавижу, — выдает Саша и снова резко замолкает.
Не лезу в душу, понимая, что последнее она явно не хотела говорить вслух. Пару минут молча смотрим в пустой коридор.
Мой телефон вибрирует. Матвей пишет, что их отпустили с пары. У него будет лишний час на репетицию, если я соглашусь на авантюру.
— Симпатичный. — Саша косится на фотку. — Свидание?
— Матвей предложил попробовать спеть дуэтом. Вот и все.
— Какие вы скучные, ребята, — тянет и теряет интерес к Матвею. — Слушай, а ты в аниме разбираешься? Или в манге... комиксах там всяких?
Вау. Неожиданно.
— Немного. А тебе зачем?
— Да так. — Саша тушуется, и вот теперь мне становится любопытно. — Есть кое-кто, кто в этом шарит. Хотела понять, о чем он вообще говорит. Сейчас он как высокородный диснеевский принц, а я как бескультурная оборванка рядом с ним.
Подвигаюсь к ней близко-близко, обнимаю, положив руку на плечи: Саша в этот момент быстро моргает, и вот такой я ее точно не видела.
— Если он говорит как сноб, никакой он не принц. Типичный заносчивый мажор. — Сжимаю хрупкие плечи.
— Нет-нет! Ты просто его не слышала. Он рассказывает о культуре Японии, Китая, Кореи. Говорит о стилях рисования, о культурном коде… А я понять не могу, что за маньхуа. У меня по китайскому пятерка, но я… Я же кроме учебников ничего и не видела.
— У меня идея. Пойдем с тобой в одно классное место в выходные. Ты быстро разберешься, о чем твой…
— Ава! — Шипя, она перебивает меня, толкает под бок и кивает в сторону кабинета математики. — Смотри!
В кабинет, озираясь по сторонам, заходит маленький мальчик.
* * *
Нехорошее предчувствие накатывает сокрушительной волной, от которой сжимается все внутри. Пусть это не то, о чем я думаю. Кто-то не просто посылает записки, но еще и руками ребенка это делает?
Мелкие школьники души не чают в «Касатках»…
Саша хмурится, я срываюсь и бегу в класс.
Не знаю, дурочка или святая, но даже после нескольких лет ненависти надеюсь увидеть в нем остатки того света, которым он был полон раньше. Не для себя, не для нас. Для него самого.
Смотрю на глотающего слезы ребенка у своей парты, на протянутую руку с запиской, и надежда уступает место ненависти.
Заруби себе на носу, Ава. Надежда и вера не применимы к Филиппу Воронову.
«Отвали от Разумовского, уродина, и не думай, что сможешь меня уничтожить. Делай, как сказано: сможешь завершить год спокойно».
Нет, Филипп, тебя уничтожу не я. Ты сделаешь это сам.
Сгорая от желания засунуть ему в рот этот клочок бумаги, я бегу с третьего этажа на первый, не обращая внимания на попадающихся в коридорах учителей.
Глава 14. Обратная сторона «Альмы»
Филипп
Привкус железа на языке.
Так сильно стискивал зубы, что прикусил щеку изнутри. Шел, пялился на ее спину, и думал о том, что случилось в столовой. Мне даже понравилось. Но ровно до того момента, как узнал причину ее горячей праведной ярости.
— Покажи мне придурка, который тебе это сказал!
— Это второклассник! Ребёнок! Ты использовал его, чтобы передать эту... мерзость!
— Ты вообще в себе?!
— Сели обратно оба!
В очередной раз мы оказались непривычно близко. Сдерживаемся изо всех сил, чтобы не разорвать друг другу глотки: как два взбешенных зверя, не поделивших жертву. Есть подозрение, что у меня неадекватная реакция на полыхающую гневом Бестужеву, потому что зверь внутри меня чувствует не только гнев.
Будоражит, клянусь.
— Сели на места, — рявкает Цербер. — Ладно Филипп, но ты! Аврора, ты! — Директриса мгновенно испепеляет взглядом свою лучшую студентку. — Учинить скандал, вылить на голову гимназиста сок, ругаться в кабинете директора… Ты медалистка, Аврора! Гордость «Альмы»!
Ава пристыженно садится на стул, опускает голову, прикрываясь волосами, но я вижу, как пылают ее щеки. Как сжимает кулачки, как боится выговора от стервы.
Просто ты подвела их, Ава. Люди ведомы и продажны, а взрослые люди — в особенности. Как только ты открыла рот, ты стала врагом среди своих же.
— Простите, — смирение и стыд в ее голосе действуют на меня как команда «Охранять».
Какого хрена ты извиняешься?! Тебе фигню пишут, фотки подбрасывают — а ты извиняешься?!Они должны были тебя защищать от таких придурков! От таких, как я!
Фиговая у нас школа, милая.
Едва хочу высказать Михайловне все, что думаю о случившемся, как она перебивает: я шумно выдыхаю.
— Аврора, как взрослый человек, объясни, что произошло, — директриса давит на неё, а после рявкает на меня. — А ты сядь. Ещё одно замечание, и в твоей характеристике не останется чистого листа.
Иди ты на все четыре, стерва.
Плюхаюсь на стул, сжимаю челюсть, складываю руки на груди. Мокрая рубашка неприятно липнет к телу. Мокрые волосы — ко лбу. Мне дали умыться, но было бы неплохо еще и переодеться.
Аврора тем временем говорит. Про записки. Про распечатку из порно. Про приклеенный кусок острого стекла к шкафчику.
Сатанею с каждой секундой. С каждым её словом. Потому что знаю — это не я. Но кто-то явно хочет, чтобы она думала иначе. Прибью, отвечаю. Найду, узнаю, что за фигня и прибью.
— Ясно. Я все
