Человек государев 4 - Александр Горбов
Мы с Ловчинским, разумеется, не возражали.
Идти пришлось недалеко, а в ресторации Корша, судя по всему, хорошо знали.
Нас немедленно провели в отдельный кабинет, подали горячий чай, запотевший графинчик и закуски, а мою шинель унесли на просушку. На запах копоти, исходящий от нас, персонал ресторации вышколенно не обратил внимания.
— Прежде всего предлагаю выпить за доблесть господина Скуратова, — наполнив рюмки, серьёзно сказал Корш. — Никогда не сомневался, Михаил, что вы отважный человек, а сегодня все мы увидели лишнее тому подтверждение! Шутка ли — рискуя жизнью, четырёх человек спасти? Я завтра же подам рапорт о представлении вас к государственной награде.
— Ты молодец, Миша, — поддержал Ловчинский, — что и говорить! Передать не могу, до чего я рад, что ты у нас в отделе появился. Игоря с Колобком здесь нет, но уверен, что они бы сказали то же самое!
Мы выпили и принялись за закуски. Пока расправлялись с ними, официант принёс первое блюдо. Как только тарелки опустели, второе.
Корш, опытный начальник, насыщению подчинённых не мешал. И лишь после того, как тарелки снова опустели, сказал:
— А теперь к делу, господа. О чём вы собирались доложить, господин Скуратов?
— Поджог, верно? — хмуро вмешался Ловчинский.
Корш метнул на него быстрый взгляд.
— С чего вы это взяли?
— Ну, ваше превосходительство, — Ловчинский развёл руками. — Не мальчишка же я сопливый, чтобы два и два не сложить! Огонь ведь непростой был. И загорелось не оттого, что уголёк из печки выпал. Магией отовсюду так и тянуло! Не я один, Игорь тоже заметил.
— Верно, — кивнул я. — Это был поджог. Каюсь, Иван Карлович, арестовать поджигателя я не сумел.
— Вот как? — Корш подался ко мне. — Вы и поджигателя нашли?
— Так точно. Он был в архиве, пытался уничтожить машину Бэббиджа.
— И кто же это? — вопрос Корш и Ловчинский задали одновременно.
— Ипполит Валерьянович Воробьёв.
— Мать честная, — охнул Ловчинский. — Вот уж ни за что бы не подумал!
— Судя по всему, не вы один, — буркнул Корш. — Никто не думал… Постойте! Да неужто это тот Воробьёв, который с незапамятных времён в пятом отделе работает?
— Он, — кивнул я. — Я и сам, если бы собственными глазами его не увидел, не поверил бы.
— Да… — начал было Ловчинский. Судя по всему, собирался разразиться руганью, но вовремя вспомнил о присутствии высокого начальства. Буркнул: — Да чтоб его!.. В его годы о душе пора думать, а не поджоги устраивать.
— Воробьёв был одержимым, — сказал я. — Возможно, дело в этом. Мне с большим трудом удалось с ним справиться.
— Не может быть! — Это Корш и Ловчинский снова выпалили одновременно.
— Почему? — удивился я.
Корш и Ловчинский переглянулись.
— Гхм, — сказал Корш. — Вы, Михаил, в управлении человек новый, некоторых деталей пока не знаете, коллеги не вводили вас в курс дела. Впрочем, справедливости ради, девяноста процентам служащих такие подробности вовсе не сообщаются… Видите ли. Арка, сквозь которую вы проходите по утрам, имеет целью не только проверку вашего пропуска.
— А что ещё? — удивился я.
— Функций много, — уклончиво отозвался Корш. — Одна из них, собственно, проверка проходящего на ношение в себе чужеродной магии, так называемую одержимость.
Я смотрел непонимающе, и к Коршу присоединился Ловчинский.
— Уровень владения магией у нас у всех разный. У Игоря, к примеру, он выше, чем у Колобка или у меня, а у Ивана Карловича выше, чем у нас всех вместе взятых. Но это своя магия, понимаешь? Созидательная, разрешённая. А та, что вызывает одержимость, — она иной природы. Иного свойства. И арка устроена так, чтобы отслеживать чужеродную магию. Если бы сквозь неё попытался пройти одержимый, немедленно опустилась бы решётка и заработала сигнализация. Ну ты видел, наверное, как это бывает.
— Видел, — кивнул я.
— Вот! Естественно, тут же вмешалась бы охрана, и дальше арки одержимый не прорвался бы. На этот случай ещё и другие защитные механизмы предусмотрены, наше управление много секретов в себе таит.
— Почему, собственно, мы с господином Ловчинским так и удивились, — закончил Корш. — Ни в коем случае не хочу вас задеть, Михаил, но вы уверены, что видели именно одержимого? Вы всё же немало времени провели в задымленном помещении. Освещение отключилось, да и нервное потрясение не стоит сбрасывать со счетов. Нехватка в организме кислорода приводит порой…
— А вы взгляните сами, — перебил я. И положил на стол амулет, который снял с одержимого. — Вот. Болтался на шее у Воробьёва.
Глава 8
Теоретическая магия
Корш и Ловчинский во все глаза уставились на амулет.
— Однако, — изумленно пробормотал Ловчинский.
Корш посмотрел на него.
— Что скажете, Владимир Сергеевич?
Ловчинский, брезгливо поморщившись, взял амулет и взвесил на ладони. Проворчал:
— Пустышка, почти разряжен… Но Миша прав, это действительно одержимость. — Он щёлкнул ногтем по рисунку на поверхности. — Ума не приложу, как Воробьёв с этой штукой на шее ухитрился пройти сквозь арку!
— Вот и я не понимаю, — проворчал Корш. Он взял у Ловчинского амулет, всмотрелся в него. Кругляш окутался красноватой дымкой. — Почти пустышка, да… И ничего сверхъестественного я тоже не наблюдаю, обыкновенная чёрная магия. Неужто арка повреждена?
— Это вряд ли, — Ловчинский покачал головой. — Согласно циркуляру техники осматривают арку каждое утро. О любых неисправностях они обязаны докладывать немедленно. Если бы что-то было не в порядке, вам бы сообщили.
— Н-да, резонно…
— А прежде бывало такое, чтобы через арку пытался пройти одержимый? — спросил я. — Ведь если я правильно понял, не все сотрудники осведомлены о дополнительных свойствах, которыми обладают арки. Кто-то мог сунуться сдуру, на авось.
— Бывало, — кивнул Ловчинский. — В последний раз, если не ошибаюсь, весной. Но тогда арка сработала, идиота сразу поймали.
— Поймали, — задумчиво повторил Корш. — И что же показал идиот? Для чего ему понадобилась одержимость?
Ловчинский пожал плечами.
— Да обычная история. Продулся на бегах, задолжал изрядную сумму. Раздобыл амулет, придающий магических сил, и собирался со службы малахириум упереть, он в первом отделе работал. О том,
