Человек государев 4 - Александр Горбов
«Так даже лучше, — усмехнулся он. — И для равновесия удобнее, и не придётся решать, на ком жениться. Пусть сами выясняют, кто из них свёл с тобой более близкое знакомство».
«Всё шуточки шутишь? В такой момент?»
«Что мне, плакать прикажешь? Спокойно, выберемся. Чай, не из Геенны огненной убегаем. Да и из той выход есть, между прочим».
Увы, в тот момент, когда мы добрались до лестницы, ступени охватило высокое яркое пламя.
«Да что там гореть может так? Ковровая дорожка, что ли?»
«Магия, Миша. Я же тебе говорил, что это непростой пожар. Если присмотришься, сможешь разглядеть след чёрного колдовства».
Вспыхнувшая лестница не смутила Захребетника. Он тут же развернулся и кинулся к лифту.
На пару секунд меня начало мутить — Захребетник использовал какую-то сложную и мощную магию. Что-то загрохотало, а затем двери лифта сами распахнулись. Мы прыгнули в кабину, которая тут же стала опускаться. Быстро, но мягко, подчиняясь магии Захребетника.
«Будешь себя хорошо вести — и тебя так научу».
Лифт доехал до первого этажа, дал меньше секунды, чтобы мы вышли, и с грохотом рухнул куда-то вниз. А Захребетник длинными скачками понёсся к выходу через задымлённый холл.
* * *
У входа в коллегию толпились люди. Большинство — погорельцы, работники управления. Ещё какие-то дворники, несколько городовых, ну и зеваки, от которых никуда не денешься. Моё появление с двумя девушками на плечах встретили восторженными криками. Помогли сгрузить барышень, и ими тут же занялся вроде бы врач, оказавшийся в толпе. Меня похлопали по плечам, дали вытереть лицо полотенцем и напиться из фляги.
Я нашёл взглядом Ловчинского и начал протискиваться к нему.
— Ну, Мишка, — Ловчинский обнял меня. — Я уж думал всё, не увижу тебя больше. А ты Софью спасать полез! Ох и рисковый ты!
Цаплин был с ним: усевшись на чурбачок, наш эксперт кутался в доху с чужого плеча и печально вздыхал.
— Вы очень рисковали, Михаил. Но поступили благородно.
— Ерунда, — я отмахнулся. — Главное — все живы.
— Надо было нам на пятый этаж бежать. Там переход есть в главное управление, — Цаплин указал на верхние этажи здания. — Весь Пятый отдел туда перешёл, никто даже дымом не надышался. Там, кстати, магическая защита от пожара, к ним ни огонь, ни гарь даже не залетают. А нам средств не выделили на её установку. Сэкономили на мелочи, теперь вот на ремонт всего управления будут тратиться.
Пока Цаплин ворчал, я оглядывался по сторонам, чувствуя, что чего-то не хватает. Или, вернее, кого-то.
— А где Колобков?
Ловчинский с Цаплиным переглянулись.
— Не было его тут.
— Он же это, в архив пошёл, перед тем как всё началось…
Я обернулся, оглядывая толпу. Ни Колобкова, ни Привалова видно не было.
«Да ёкарный бабай! — возмутился Захребетник. — На что поспорим, что эти двое до сих пор в подвале? Надо их срочно вытаскивать!»
Он снова перехватил управление, развернулся и быстро пошёл к входу в горящее здание.
— Миша, стой!
Крик Ловчинского пропал даром. Захребетник был решительно настроен вытащить из подвала Привалова и Колобкова. Хотя сам ещё недавно распекал меня за безрассудство.
«Они меня интересуют во вторую очередь, — шепнул Захребетник, ныряя в заполненный дымом вход. — Заметил, что большинство людей сами вышли из здания? Значит, поджог устроили не для жертв, а чтобы уничтожить документы ведомства. А главное, хранилище у нас где? В архиве, в той самой механической машине. Готов спорить, что там мы и найдём следы поджигателя. Ну и Колобкова мне тоже немного жаль — кто будет растить его беспокойное потомство?»
Глава 7
Одержимый
Глаза Захребетник предусмотрительно зажмурил. Всё равно вокруг нас клубился плотный едкий дым, так что даже вытянутую руку видно не было. Но Захребетник не собирался искать путь в подвал на ощупь. Вместо этого он широко разевал рот и пищал почти неслышным тонким голосом. И практически сразу перед внутренним взглядом возникала схематичная картинка окружающего пространства.
«Ты как это делаешь-то?»
«Неважно, потом расскажу. И перестань отвлекать, мне нужно сосредоточиться».
Когда я «сидел в ссылке» в архиве, Привалов показал мне служебный вход в подвал. Сразу за проходной нужно было зайти в гардероб, где за фикусом в огромной кадке пряталась небольшая дверца. Вот только чтобы отпереть её, нужно было нажать на две неприметные кнопки, замаскированные на резной деревянной панели.
«Тоже мне солидная организация, — ворчал Захребетник, вслепую шаря по стене руками. — Не могли просто замок сделать».
«Не там ищешь, правее бери».
Наконец скрытый механизм щёлкнул, и Захребетник быстро нырнул в проход. Закрыл за собой дверь и открыл глаза. Дыма здесь почти не было, зато стояла непроглядная темнота.
— Не проблема.
Щёлкнув пальцами, Захребетник зажёг над ладонью огонёк, пылающий бледным светом. И бодро потопал вниз по лестнице.
— Помнишь того щёголя из Пятого отдела? Артемия, кажется.
«И?»
— Мне, кажется, очень подходящая кандидатура для устроения поджога. Наверняка подкупили или запугали, может, шантажом заставили.
«А почему он? Кого угодно можно запугать».
— Не понравился он мне сразу. Скользкий такой, наверняка в карты много проигрывает. Вот и заставили его устроить поджог. Помнишь, он ещё говорил, что документы потеряться могут. Вот и «потерялись» во время пожара.
«Эдак ты любого заподозрить можешь. Я в нём ничего подозрительного не увидел».
Лестница закончилась, и мы попали в подсобное помещение, где Привалов хранил использованные перфокарты. Вот только здесь царил настоящий разгром: стеллажи опрокинуты, коробки сброшены на пол, а перфокарты выглядели так, будто их пытались то ли рвать, то ли жевать. На некоторых из них чернели следы пламени, но открытого огня здесь не было.
— Однако, наш поджигатель явно был здесь. Но не справился с задачей.
Перепрыгнув через кучу перфокарт, Захребетник направился дальше. Дверь в главный машинный зал была сорвана с петель. Откуда доносились странные звуки: глухие удары, скрежет металла и хриплое уханье. Захребетник бесшумно подошёл к дверному проёму и осторожно заглянул внутрь.
Посреди зала на полу лежал Колобков, разбросав руки в стороны. Мне показалось, что он мёртв, но острый взгляд Захребетника заметил, как он дышит.
Возле управляющей панели машины Бэббиджа сидел Привалов, уронив голову на грудь. По его виску протянулась кровавая полоска, и нам не было видно, жив он или нет.
Кроме них там
