Порочный олигарх - Сандра Бушар
— Нет. — шепнула я уверенно. Хоть это и глупо. Все карты его. Пора сдаваться. Признавать — меня купили! — Ты просто какой-то хам на моем пути! И точка.
— Я заплатил, детка. — глаза его блеснули азартом. — И этой ночью ты будешь делать то, чего я хочу. И точка.
Нервно сглотнув ком, я вспомнила слова Ксении:
— Мне обещали, что секс только если я сама захочу! Так написано в твоем идиотском контракте!
— Не переживай. Я не буду брать тебя силой. — коварная улыбка не сулила ничего хорошего. Но почему-то от нее трепещал низ живота… Будь неладно женское либидо в овуляцию! — Мы просто поиграем… И ты сама захочешь. Забыла правила?
Цепь он отпустил. И только тогда я смогла дышать… Легкие уже пекли от недостатка кислорода!
— Не захочу. — сложив руки на груди, я проследила за тем, как мужчина зарылся в большом черном пакете. — Мне не нравятся мудаки, прости.
Он рассмеялся, будто я пошутила. А потом достал атласную ленту, что тон в тон идентична рыжему цвету моих волос. Я удивилась. Как только сумел? Или это совпадение?..
— Я завяжу тебе глаза… — прошептал он, указывая мне пальцем вниз. — На колени, рыжуля.
Кусая губы, я тяжело дышала. Радовало лишь то, что вокруг нет сальных гостей садо-мазо вечеринки. Отбиваться от приставаний одного мужчины легче, чем от толпы!
— А что если я откажусь? — напряженно уточнила, ожидая подвоха.
— Ну, я откажусь от покупки, — Океанов усмехнулся, а потом указал мне пальцем через окно на мужчину-диван. — Уступлю тебя тому джентльмену.
«Он блефует!» — почему-то казалось… Но! На колени я упала. Убеждала себя, что все дело в его приказе… Мол, я сама против. Так жить было проще. Так совесть не сжирала.
Вечер унижений был в самом разгаре! Я уже представляла, как вспоминаю его ночами и рыдаю в подушку до судорог.
— Успокойся, Светуля… — крепко накрепко завязывая повязку, шептал тот. — Забудь обо всем. Не думай о морали. Никто никогда не узнает о том, что ты здесь делала. Получай удовольствие.
Я расхохоталась истерически. Ведь какой была моя жизнь до встречи с Михаилом? Скучной, монотонной, как у всех. И кем я стала теперь? Вещью. Купленной игрушкой. Рабыней с повязкой на глазах, ждущей указаний хозяина.
Глава 11
Мои рецепторы навострились. Прислушавшись, я задрожала от глухих шагов мужчины. Они казались все ближе и ближе… А в руках он явно что-то держал. И это что-то заставляло сжаться он незнания… Сжаться в лютом предвкушении!
— Ах! — с губ сорвался несдержанный вздох, когда я ощутила нежное прикосновение к плечам. Нечто плотное, плоское. Михаил водил незнакомым мне предметом по телу так нежно, что кожа непрошено покрылась мурашками.
— Нравится? — голос его стал хриплым и утробным, когда «штука» провела точную линию по моему позвоночнику. Я ощутила ее так остро, будто она пробралась под кожу… Особенно, когда атрибут спустился ниже к ягодицам.
— Нет! — фыркнула я. Обманывала себя и его. Убежала, что просто поддаюсь. Но ведь могла уйти… Только не уходила.
— Хм… — игрушка в руках Михаила заиграла… Он медленно поддел край моей комбинации, принявшись поднимать ее все выше и выше. Я задохнулась от мысли, что сейчас он видит то, что на садо-мазо вечеринки называли трусиками. Почему-то мне нравилось думать, что Океанова поведет. — Может, ты не любишь нежности, рыжуля?
— Что?.. — щеки запылали… Он оттянул край стринг и заправил в них сорочку. Чтобы та не выбивалась. И не закрывала ему вид на голую попку. Я сталась не думать о том, в каком положении нахожусь…
— Любишь, когда грубо? — рычит он, а потом в воздухе раздается громкий свит, а следом хлопок. Игрушка в Его руках оказывается кнутом, что обрушивается на мои ягодицы с легким, но ощутимым ударом. Никогда ранее я не испытывала ничего подобного. Покалывание кожи смешивается с болью… Но мне не плохо, не неприятно… Что удивительно! Напряжение растекается по телу… Между ног все становиться мокро.
«Света, — шепчу я себе в полном недоумении, — да кто ты вообще такая?!»
— Нет… — прикусываю губы, сдерживаю эмоции. — Не нравится…
— И это тоже, — он снова размахивается. На этот раз удар сильнее. Чувствую, как печет пятая точка после встречи с хлыстом. — не нравится?
Дышать становиться все сложнее. Рвано и быстро глотаю кислород порциями, но его все равно не хватает.
— Очевидно, — шепчу так хрипло, что сама не узнаю свой голос, — что нет…
— Помнишь, что я говорил о лжецах? Не люблю их, рыжуля. — он останавливается. Отходит назад. Смотрит на меня долго. Будто любуется проделанной работой. Затем отряхивается. Обходит вокруг. Берет в руки поводок-цепь, что свисает с ошейника. Тянет ее на себя, заставляя немного прогнуться в пояснице. И, кажется, цепляет меня за крючок на стене. Вряд ли он предназначен для подобного. Скорее, дизайнеры продумывали его для трости, зонтика или чего-то подобного… Но в данном случае крючок идеально фиксирует меня на месте. Заставляя зависнуть в крайне напряженной, не очень удобной позе. И когда Михаил возвращается, голос его звучит более диким и безумным: — Ты заслужила наказание!
Мир словно замирает. Я жадно вдыхаю. Напрягаюсь каждой клеточной тела. Он размахивается хлыстом и мощным ударом обрушивает его о мою пятую точку.
Я еще не пришла в себя. Новый шлепок следом заставляет вздрогнуть. Удар за ударом… Снова, снова и снова… Кожа пылает, дышать тяжело… Напряжение становится невыносимым, сводит меня с ума!
Звуки вокруг смешиваются в единую симфонию. Слышу четкий запах секса, что витает в воздухе и приникает в мои легкие… Кожа моя ноет, но я хочу большего. Готова молить, лишь бы Он не останавливался и на минуту. Мои трусики настолько влажные, что, боюсь, крохотные веревочки плавок этого просто не скроют.
— Достаточно, рыжуля. — рычит он, откидывая хлыст в сторону. Я готова стонать от несогласия! С глухим ударом тот сносит чей-то бокал со стола. Но, кажется, Океанову плевать. Четко слышу, как он суетливо справляется с ремнем брюк, затем так же торопливо расстегивает змейку… Слышу, как он приближается сзади. Горячими пальцами касается моих ягодиц, что теперь чувствительней оголенного провода… И я шиплю от желания, что рвет изнутри на части! Злюсь, что он медлит! Схожу с ума… Ведь все, чего я хочу сейчас — это Его. И мира вокруг не существует. Есть только мы в этой комнате. Здесь и сейчас… Он медлит не долго… Пальцем отодвигает трусики в бок. Усмехается тому, как сильно я возбуждена. Доволен собой. И это не может не
