Ольга Тимофеева
В 45 я влюбилась опять
Глава 1
— Мне нужна Марья Андреевна, — раздается резкий, будто щелчок, голос из дверей.
Я поворачиваю голову, как по команде «Равняйсь!». В проеме стоит мужчина в форме МЧС. Высокий, крепкий, с короткой бородой и таким взглядом, будто пришел оценивать не только меня, но и всю мою работу за год.
— Здравствуйте, — поправляю очки и стараюсь говорить твердо, — я Марья Андреевна. Что-то случилось?
У каждого родителя свой стиль: кто-то извиняется за опоздание на собрание, а кто-то врывается в мой кабинет с видом, будто сейчас будет тушить пожар. И этот точно из последних.
— Пока не случилось, — отвечает он спокойно и наклоняется, чтобы не задеть гирлянду из снежинок, развешанную над дверью. Но он настолько высокий, что она все равно касается его аккуратно уложенных волос.
Мне с моими метр шестьдесят пять так не мешает, первоклашкам моим так и подавно.
Я машинально проверяю кабинет взглядом. Все в порядке: чайник убран, на батареях ничего не сохнет, рисунки детей аккуратно разложены на столах. Но ощущение, что он сейчас найдет к чему придраться, не покидает.
— Я отец Виолетты Борзовой, — тяжелой походкой идет по кабинету в берцах, оставляя влажные следы от снега на линолеуме.
Ах, Виолетты…
— Очень рада с вами познакомиться, наконец, — делаю упор на последнее слово, — Иван Андреевич. Если бы вы добрались до нас раньше, то ситуация бы, возможно, не приняла такие обороты и не дошла до директора.
— Ребенок в первый класс ходит. Какие такие там еще обороты? — его низкий голос словно перекатывается по кабинету, а сам он нависает надо мной. Косая сажень в плечах, не меньше.
— Вы, Иван Андреевич, не были ни на одном родительском собрании, — начинаю с главного и заглядываю в серые, цвета мокрого асфальта, глаза.
— На одно ходила старшая дочь.
— Старшая дочь — это не родитель.
Поднимаюсь, чтобы быть с ним на равных. Хотя с нашей разницей в росте, мне еще и на стульчик надо бы встать. Прямо, как мой отец. Широкоплечий, высокий, а мы с мамой на фоне его две Дюймовочки.
— На одном была бабушка.
— Бабушка — не законный представитель. Не все вопросы я могу решить с ней. А у вас многодетная семья, вам положены льготы.
— Льготы? Спасибо, конечно, но я пока могу каштаны собирать сам. Правда, времени на шедевры у меня немного. Я тороплюсь, можно покороче? Что случилось, что меня в школу вызывают.
Боже, фамилия соответствует характеру.
— Я хотела поговорить по поводу Виолетты. У вашей дочери проблемы с адаптацией в школе.
— Первый класс же только. Адаптируется. Чего вы ждете от ребенка? — вроде и не грубит специально, но голос у него такой, что пробирает.
— Она замкнутая, ей трудно найти общий язык с одноклассниками.
— Это характер, — отвечает он. Говорит так ровно и спокойно, будто я ему о прогнозе погоды сообщаю.
— Кроме того, она сильно переживает, если что-то не получается. Особенно в групповых заданиях.
— Разберемся, — отрезает он.
— У нее проблемы с учебой. На фоне стресса и недостатка общения с детьми, Виолетта часто не успевает.
— Вы школа, вы и учите. Пока я не вижу никакой проблемы. Да, она стеснительная, да, сложно находит друзей. Но это такой ребенок, не всем быть душой компании. Ваша задача, как учителя — учить.
— Я учу, каждому ученику стараюсь уделить время и к каждому найти подход. Но ваше участие тоже необходимо.
— Поучаствуем.
— Читайте, минимум пятнадцать минут в день.
— Почитаем.
— Примеры решайте, они у нас простые сейчас.
— Решим.
— Больше говорите с дочерью, спрашивайте, как прошел день.
— Поговорим.
Я делаю вдох, чтобы успокоиться. Этот мужчина словно ледяная глыба, и пробиться через нее будет не так просто.
— Хочется, чтобы и дома вы тоже участвовали. В школе проходят конкурсы разные, творческие, можно делать поделки, рисовать. Дети участвуют, их награждают, Виолетта переживает.
— А я участвую, знаете ли. То листья сушу, то за каштанами еду после работы, то желудям шапочки клею.
Поджимаю губы, чтобы не засмеяться. Это смешно, немного.
— Очень хорошо, что вы принимаете участие в жизни дочери. Иван Андреевич, я вижу Виолетту каждый день. Она умная девочка, но ей нужна поддержка, чтобы раскрыть свой потенциал. Это не критика, а наблюдение.
— У нее есть дома поддержка.
— Ей нужна эмоциональная поддержка. Вы часто разговариваете с ней о ее чувствах?
Иван Андреевич ведет бровью и сводит брови на переносице так, что они сливаются в одну линию.
— Это важно, Иван Андреевич. Она девочка.
— У меня три дочери, Марья Андреевна. И каждой я стараюсь уделить столько времени, сколько у меня есть.
— Вы видели рисунки Виолетты?
— А вы видели их количество? Я только успеваю покупать краски, карандаши и бумагу. Поэтому, простите, каждый рисунок под лупой не рассматривал.
Я ищу среди рисунков Виолеттин и протягиваю Ивану Андреевичу.
На нем — простая сцена: дом, небо, деревья. Но что бросается в глаза, так это фигурки на переднем плане. Одна из них — девочка с грустным лицом, а рядом стоит силуэт женщины, который отчего-то размыт, будто не до конца прорисован.
— Это работа Виолетты. Она часто рисует что-то подобное, но никогда не показывает себя рядом с кем-то еще, кроме этой женщины. Это мама?
Его лицо остается таким же каменным, но взгляд становится на миг тяжелее.
— Ребенок фантазирует и так себя проявляет, — говорит он.
— Иван Сергеевич, ребенок не просто фантазирует. Ей не хватает тепла. Она боится не оправдать ожидания и замыкается. Вам нужно больше разговаривать с ней.
— У нас все в порядке. Я ей все даю.
— Это не о том, чтобы дать, — поясняю. — Это о том, чтобы быть рядом. Ей нужно чувствовать, что ее понимают.
Он смотрит на меня с легким раздражением, будто я лезу не в свое дело.
— Это все? — машет рисунком, и заглядывает в глаза.
— Нет, не все. Для Виолетты важно видеть, что ее отец принимает участие в ее жизни. И девочкам очень полезно, чтобы в их жизни был какой-то женский пример. Бабушка, тетя….
— Вы намекаете на то, что им нужна мать?
Его вопрос звучит резко, но в нем нет ни агрессии, ни насмешки. Скорее, это защита.
— Я не намекаю, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно. — Просто замечаю, что девочкам не всегда хватает вашего внимания. Особенно Виолетте.
Он вздыхает, будто эти слова тянут из него воздух.
— Мама у них
