Постдок-2: Игровое/неигровое - Зара Кемаловна Абдуллаева

А. М. Некоторые подробности вашего путешествия.

У. З. Рассказать об Украине?

А. М. И о Москве тоже, о ваших впечатлениях.

У. З. Ну, например, о чем там можно снимать фильм – так это об украинских гостиницах. Это очень интересно, поскольку это целый мир, который совсем не походит на наш. А мне очень нравятся эти бывшие советские гостиницы, которые сейчас переживают переломный момент – все распадается, рушится, и на смену приходит капитализм.

З. А. Это как старые кинотеатры Восточного Берлина.

У. З. Какие?

З. А. Близ Александерплац, «Интернационал», например.

У. З. А, да, очень красивый кинотеатр, на аллее.

З. А. Вы долго снимали «Животную любовь»? Ваши герои были только из Вены?

У. З. Все люди были из Вены и ее окрестностей. Работа над этим фильмом заняла около года. И снимал я не каждый день. Скажем, снимал два дня, потом делал небольшой перерыв, занимался чем-то другим. Если бы я снимал так, как это обычно делается – за два дня определенный метраж, – мой метод работы был бы невозможен.

У меня есть помощники, которые подходят к людям на улицах, заговаривают с ними и сообщают, что ищут людей для участия в таком-то фильме.

Я много всего увидел в Москве, хотя за неделю увидеть многое очень сложно, к тому же я должен каждый день смотреть фильмы. Для того чтобы ощутить себя полноценным туристом, нужно время. Для того же, чтобы увидеть самое интересное, нужно много времени. А современному человеку времени всегда не хватает. Что мне показалось любопытным? Ну, что по Красной площади ходят двойники Ленина, с которыми туристы могут сфотографироваться за деньги. И второе, что меня удивило, – это торговый центр, тот самый знаменитый своей историей и традициями ГУМ, который в действительности уже не торговый центр, а обычная галерея иностранных брендов. Глобальных, транснациональных брендов. Будто бы музей современных дизайнеров.

З. А. Многие упрекали фон Триера за документальные фотографии в финале «Догвиля». Как вы это прокомментируете?

У. З. Я ушел с фильма, не дождавшись конца.

З. А. Не понравилось?

У. З. Не поэтому. Просто мне, как режиссеру, часа было достаточно. Хотя, я думаю, то, что он делает, – это действительно сильно, смело, и это действует.

А. М. А какое ваше последнее позитивное впечатление в кино?

У. З. Сейчас, к сожалению, я смотрю не так много фильмов, потому что много времени провожу за работой или в пути. И, кстати говоря, очень немногие фильмы остаются во мне, вспоминаются спустя годы. Ну, вот один из таких фильмов – это «Жизнь Иисуса» Дюмона, еще «Розетта» братьев Дарденн.

З. А. А когда вы будете делать фильм про туризм, не собираетесь ли снимать русских на австрийских горнолыжных курортах?

У. З. Я хотел бы снять трилогию на эту тему. Первая часть будет посвящена секс-туризму в странах третьего мира. Вторая часть будет затрагивать массовый туризм – и здесь я бы выделил две сюжетные линии: человека с Запада в странах третьего мира и выходца из этих самых стран третьего мира, приехавшего в Европу в поисках работы. Это, скажем так, два вектора, два направления движения. И бегства. Ведь туризм – это своего рода бегство. Третья часть будет как раз об альпийских туристах – возможно, среди них окажутся и русские.

З. А. А в третий мир Восточная Европа входит?

У. З. Нет, сюда бы я отнес традиционные центры притяжения массовых туристов: Северную Африку, Турцию, все Средиземноморье, Мальдивы…

З. А. Ваш фильм о секс-турах будет как-то соотноситься с «Платформой» Уэльбека? Полемически, как я понимаю.

У. З. Это еще одна монетка в копилку, еще одна книжка на эту тему. Но не лучшая его вещь.

З. А. Но в своей позиции она очень определенная – по отношению к белому человеку, к людям из третьего мира.

У. З. Да, да. Давайте еще раз встретимся. Я буду здесь до воскресенья.

суббота, 25 июня

Зара Абдуллаева. Вы не можете не реагировать на медийные и любые другие образы, в пространстве которых мы существуем. Как вы с ними работаете?

Ульрих Зайдль. С одной стороны, я черпаю идеи из реальности. Меня вдохновляет пространство. Иногда я изменяю это пространство. Преображаю его – переставляю мебель, перевешиваю картины, что-то добавляю. Но чаще всего я что-то из него изымаю. Я не открою секрета, сказав, что мой стиль и возникает тогда, когда я начинаю редуцировать пространство. Вы знаете, как выглядит католический костел внутри, вы же были в костеле: свечи, цветы… Так вот, снимая фильм «Иисус, Ты знаешь», который вы видели, я вынес из помещения костела все: цветы, свечи, ковер, скатерти. Я все выносил, выносил из помещения – и получилось монохромное изображение: пол и оголенное пространство, в которое помещались люди. Я расставлял людей в пространстве с точностью до миллиметра.

З. А. Можно ли сказать, что подобный минимализм позволяет видеть, увидеть, а не только смотреть? Диана Арбус говорила о том, что фотография – это тайна о тайне. Я знаю, что ее работы повлияли на вас.

У. З. Меня редко спрашивают о том, кту повлиял на мое творчество. Я часто упоминал Диану Арбус, поскольку ее способ фотографировать – делать фронтальные снимки – соответствует моему восприятию. Знаете, поначалу на меня оказали влияние фотография и живопись, а уж затем кинематограф.

З. А. Почему вы все-таки предпочитаете фронтальность?

У. З. Невозможно сказать. Когда мне было пятнадцать, я подумывал о том, чтобы стать фотографом… или художником. Но, если б я тогда избрал этот путь, то, наверное, уже покончил бы жизнь самоубийством.

З. А. Да?

У. З. Потому что это профессия одиночек. А я и так одинок. Но мне хочется по меньшей мере работать с людьми. Сначала я думал, что эта профессия для меня, поскольку я, так сказать, не очень люблю находиться среди людей. Но, с другой стороны, именно общество других людей спасло бы мою жизнь, если б она вдруг в какой-то момент показалась мне невыносимой.

З. А. Вы учились на кинорежиссера в Вене?

У. З. Да. Я поздно начал заниматься кинематографом. Мне было почти тридцать. Я долго не решался стать режиссером. И в представлении моих родителей это была не та профессия, которую можно было бы выбрать. А если человек не верит в себя, в свои силы, то нужно определенное время, чтобы к этому прийти.

З. А. А чем вы занимались до этого времени?

У. З. Учился. Но учеба была для меня чем-то вроде алиби. Хотя я много работал в самых различных