Места хватит всем - Чернокнижница

Мальчишки в четыре руки и два платка вытирали слезы с лица Грейнджер. Плечо ее встало на место, и теперь Панси при помощи Сьюзен фиксировала его бинтами. Ободранная спина была залечена Заживляющим заклинанием в считанные мгновения.

Мысли о том, где Уизли настропалился так профессионально вправлять вывихи, что у Паркинсон, похоже, есть определенные задатки врачевателя, что в гостиной подозрительно мокро, пронеслись где-то на самом краю сознания. Драко хлопотал вокруг и никак не мог поверить, что крестный не пострадал.

— Грейнджер, тебе спать, — распорядилась Панси, сворачивая остатки бинтов. — Остальные вон.

Ни Поттер, ни Уизли не двинулись с места.

— А вам что, особое приглашение нужно?

— Панси, спасибо…

Северус вздрогнул.

«Панси, спасибо…» — и ненавязчивая, нетребовательная, но завораживающая властность заставила гордячку Паркинсон попятиться к двери. Грейнджер не приказывала, но не сомневалась, что ее послушают. Без высокомерия, без гордыни, с одной лишь уверенностью она произнесла два слова: «Панси, спасибо…» — и Северус готов был поклясться, ни у кого не возникло мысли пойти поперек. Во всяком случае, у него не возникло…

— Погодите, а вы Саундчейзера-то поймали?

— А кто бы его ловил? — удивилась Панси. — Мы вас откапывали!

— Да и хрен бы с ним, пусть гуляет, — махнул рукой Уизли. — Орать надо меньше. Авось, от голода сам помрет.

— Рон, мы тебя голодом морили-морили, и как, ты помер? По-моему, даже не похудел…

— У меня выживаемость высокая. И запас питательных веществ большой.

— Тогда странно, что у тебя патронус — не верблюд, а собака.

— А я не вьючный. Зато верный.

— Это намек?

— Факт.

Грейнджер улыбнулась, погладила Рыжего по плечу с ласковой признательностью. Понятно было, что ни Уизли, ни Поттер никуда из комнаты уходить не собираются. А вот всем остальным здесь было явно не место…

— Профессор…

Оклик застал Северуса уже в дверях.

— Подождите… Ваша мантия…

Что, ну что он хотел услышать после этого «подождите»? Зачем еще Грейнджер могла просить его задержаться? Разве ей, едва не спятившей там, под завалом, и не отдававшей себе отчета в своих словах и поступках, есть дело до того, что профессор до сих пор украдкой облизывает губы? «Ваша мантия…» Будь она проклята.

Грейнджер кое-как, с помощью Поттера, сползла с кровати, подошла, замерла за спиной. Слишком близко, чтобы это хотя бы казалось невинным. Глупость? Грейнджер не глупа. Наивность? Наивные так не целуются. Провокация? Запросто.

— Сэр…

Кажется, даже позвоночник резонирует от этого виноватого полушепота.

— Я должна извиниться… я… была не в себе и наболтала лишнего. И наделала глупостей. Вы не придавайте этому значения, сэр, прошу вас. И ваша мантия…

— Что моя мантия?

Северус обернулся так резко, что девчонка отшатнулась.

— Она запачкана…

— Какой ужас. Мисс Грейнджер, я могу понять, когда мозги отказывают человеку по причине стресса, но сейчас-то у вас стресса нет. Или вы свой мозг там под камнями оставили?

Разве можно с такой скоростью менять обличья и маски? Беспомощная и перепуганная, потом властная и непреклонная, потом ласково-веселая, и вот опять беспомощная, но теперь уже смущенная, растерянная, и вроде бы даже немножко обиженная…

Опустив голову, Грейнджер протянула профессору свернутую мантию.

Что ж ты делаешь, Принц, что она тебе сделала? Разве она виновата в том, что ее поцелуй будет теперь сниться тебе в самых сладких снах? И дай Мерлин, чтобы эти сны из сладких не превратились в мокрые…

Северус молча забрал из ее рук мантию и вышел вон. А потом весь вечер кружил по комнате и убеждал себя, что легкое и тревожное поглаживание ее пальцев по тыльной стороне его ладони, когда девушка передавала ему сверток, — не что иное как галлюцинация, порожденная озверевшим от длительного сексуального воздержания сознанием. И фраза, брошенная ему вслед: «После такого стресс неделю не пройдет…» — тоже послышалась.

* * *

…Жить! Жить! Жить!!!Как же хочется жить!

Но торжествующий хохот звучит приговором.

Палящий жар пульсирует в голове, в груди жжет, раскаленным ошейником стискивает горло. Кажется, кровь шипит, закипая. Душная тьма опускается тяжелым глухим пологом.

Дробящей ребра тяжестью обрушивается занавес, сдавливает, расплющивает, размазывает по полу, и бьешься в отчаянной попытке высвободиться, потому что… потому что…

Потому что НЕЛЬЗЯ!

Потому что если сдаться сейчас, позволить впечатать себя в землю, позволить раскрошить самое имя и память, то кто будет защищать их… ЕЕ?!

У воина одно право — сражаться, но кто даст ему это право кроме тех, кто стоит за его спиной? У воина нет права на смерть, если от него зависит жизнь!

НЕТ. ПРАВА. НА. СМЕРТЬ.

Нет права.

Ведь если не ты, то кто?

Рыча и надсаживаясь, упираешься ослабевшими ладонями в неумолимо надвигающуюся стотонную погребальную плиту, но не хватает сил, не хватает, вытекла сила, впиталась в земляной пол, высосали силу пустые глазницы Смерти, но нет права умирать, нет права…

Северус проснулся оттого, что упал с кровати. И не просто упал, а в ледяную воду.

Здравствуй, Хогвартская осень. С потолка капает, и воды по щиколотку.

Не было мочи даже материться — сон забрал все силы вместо того, чтобы их восстановить.

Взобравшись на кровать и кое-как вытершись простыней, Снейп дотянулся до одежды. Брюки пришлось подвернуть, и потом несколько минут искать, куда уплыла обувь. Впрочем, толку в это было немного, поскольку и туфли, и ботинки промокли насквозь.

Босиком — а что делать? — Северус вышлепал из спальни и направился в студенческую гостиную, чтобы оценить масштабы потопа.

Масштабы оказались более чем внушительными. Гостиная находилась хоть и ненамного ниже, чем обиталище Снейпа, залило ее гораздо сильнее. Вода, грязная и холоднющая, плескалась где-то на уровне колен, из комнаты в комнату плавали тапки, какие-то шнурки, бумажки и деревяшки. Брючины все-таки намокли, как Снейп их ни подворачивал, и в конце концов на это пришлось плюнуть.

— Так, стул давай сюда и двигай кресло! — распоряжался завернутый в простыню Драко, стоя на комоде и держась за люстру, отчего был похож на Статую Свободы. — Да не то кресло! Да не туда! Да не ты, Бут, ты вообще плыви к себе, толку от тебя никакого…

Расстроенный — впрочем, как и всегда в последнее время — Терри побрел в сторону райвенкловской спальни, вздымая брызги и смешно размахивая руками.

Поттер, со стулом в руках осторожно пробираясь по диванам, потрясенно бубнил:

— Охренеть модулятор-демодулятор! И часто у вас так?

— Каждую осень, — Драко повис на люстре в изысканнейшей фигуре эквилибристики. — Стул давай.

— Как вы тут жили вообще?!

— Вот так и жили! Правда, нынче из-за обвала воды вдвое больше.

Драко обозрел пространство с видом главнокомандующего на поле боя.

— Так, еще пару стульев — и проход до коридора будет готов. О, сэр, я смотрю, вас тоже подмочило?

Ответить Снейп не успел.

— Ребята-а! — донеслось из комнаты Золотой молодежи. — Я тут это… не выберусь никак…

— Щас припрыгаю, потерпи три секунды! — отозвался откуда-то Уизли.

— Рон, три секунды — а потом описаюсь! Раз, два, три! Можно начинать?

— Грейнджер, у тебя вроде плечо выбито, а не ноги! — Малфой сосредоточенно левитировал к двери стулья. — Не отвлекай народ от общественно полезного труда.

— Умный, да? Как часто ты прыгал по стульям с рукой «самолетом»?

Снейп удрученно посмотрел, как Уизли торопливо переставляет стулья в попытках пробраться к комнате, и махнул ему рукой — стой на месте.

— Мисс Грейнджер, тут и без ваших естественных отправлений воды достаточно.

Северус перешел гостиную вброд. Грейнджер сидела на постели, как лягушонок на кочке посреди пруда. Лягушонок в огромной мужской майке и с голыми ногами. Длинными и весьма привлекательными ногами.