Психотерапия – это не то, что вы думаете - Джеймс Бьюдженталь

придумать, о чем говорить, не может вспомнить имя терапевта, начинает что-то говорить и сбивается, раздражается в ответ на вмешательства, внезапно отлучается в туалет и так далее – все это типичные случаи, которые не должны выпадать из зоны внимания терапевта. Позже, когда клиент окажется к этому в достаточной степени готов, будет уместно предложить ему исследовать субъективную сторону подобных проявлений.

Часто, по крайней мере в начале работы, клиент предпочитает просто отмахнуться от рассмотрения «отнимающих время мелочей и случайностей» как от чего-то недостойного внимания и беспокойства. От терапевта в таких случаях требуется проявить все свое мастерство, чтобы аккуратно, но решительно помочь клиенту осознать, что подобное невнимание к «мелочам» на самом деле является искажением, которое может негативно повлиять на эффективность терапевтической работы.

Признание этого – источник огромной силы для продолжения работы. В то же время оно накладывает на обоих участников уникальное бремя ответственности. Как выразился один из клиентов, «от этого уже не спрятаться».

Конечно, немедленная и полная реализация этой базовой истины является слишком тяжелым испытанием для не имеющего соответствующего опыта новичка. Она должна доводиться до сознания клиента порциями, но при этом оставаться основным условием для продолжения рабочего процесса на всем его протяжении. Именно в эту сторону терапевт должен направлять отношения с клиентом, поскольку сам он также лишается возможности «спрятаться»[109].

Тот же подход должен применяться и в случаях, когда вмешательство в рабочий процесс происходит из-за непроизвольных действий клиента или терапевта. Пациент чихает («О, простите, я простудился»); терапевт икает (оба игнорируют это… по крайней мере поначалу[110]); один из участников сеанса, не сдержавшись, портит воздух в кабинете; терапевт называет клиента не тем именем; клиент путает время сеанса; кому-то из них становится плохо прямо во время работы – этот список можно продолжать бесконечно[111].

Как только клиент осознает важность базового правила, общий подход заключается в том, чтобы спросить: «Что сейчас происходит в вашем сознании?» Но если клиент глубоко погружен в какую-то работу и почти не замечает посторонних вмешательств, это, конечно же, имеет безусловный приоритет и не должно быть прервано.

Посторонние вмешательства

Представленное выше базовое правило распространяется также на те случаи, когда отвлекающая причина находится за пределами терапевтического кабинета, включая свет, звуки, запахи и иные внешние сенсорные раздражители. Разумеется, такие вмешательства затрагивают как терапевта, так и клиента. Поэтому терапевты, которые делают вид, что не замечают происходящего, и пытаются настаивать на продолжении работы, как будто ничего не происходит, тем самым способствуют развитию неаутентичности, которая вполне может найти свое проявление в других, более контртерапевтических обстоятельствах. Обязанность терапевта заключается в том, чтобы разобраться с возникшими проблемами, мешающими рабочему процессу, а не действовать в ущерб эмоциям клиента.

Выражаясь более кратко: терапевты должны быть очень внимательны ко всему происходящему во время сеанса, чтобы иметь возможность направлять исследования своих клиентов, не привнося собственных нерешенных проблем, либо откровенно признать наличие своих собственных ограничений и принять на себя ответственность за них.

Случаи постороннего вмешательства могут предоставлять хорошие возможности для обучения. Клиент, пришедший к осознанию того, что любая его оговорка имеет внутреннюю мотивацию, будет удивлен и сбит с толку, если терапевт призывает его к внутреннему исследованию на фоне явного постороннего вмешательства. Например, в то самое время, когда в коридоре за пределами кабинета происходит шумная перепалка, или температура в комнате падает настолько, что терапевту приходится отвлекаться, чтобы включить обогреватель, или звонок в комнате ожидания раздается задолго до окончания сеанса.

Бездумный подход в таких случаях выражается примерно следующими словами: «Просто проигнорируйте это и продолжайте свое исследование».

Это невозможно! Лучшее, что может сделать клиент в таких условиях, – это попытаться продолжить работу с тем же содержанием, которым он был занят непосредственно перед вмешательством. Это означает попытку «отодвинуть в сторону» все субъективные реакции, которые могли быть вызваны неожиданным вмешательством. Такой подход может привести к потере по крайней мере части результата исследования, начатого до инцидента.

Еще более серьезный ущерб заключается в получении клиентом непреднамеренного опыта переопределения своего внутреннего процесса. Такое «обучение» свойственно преобладающей в настоящее время культуре и в значительной степени способствует тому, что мы относимся к себе и друг к другу как к объектам и, следовательно, испытываем трудности с воплощением в жизнь наших субъективных намерений.

Интервью № 17. Противодействие «бегству» клиента

Рано или поздно, неоднократно – и в случае с некоторыми клиентами на протяжении всего терапевтического курса – возникают моменты открытого сопротивления, гневных или чрезмерно абстрактных расспросов и иных попыток самоустранения. Хотя обычно это является признаком прогресса, на начальном этапе работы будет крайне неразумно интерпретировать возникновение подобных ситуаций для клиента именно в таком ключе. В противном случае клиент может почувствовать себя приниженным и покровительствуемым, поскольку это может быть воспринято как игнорирование его искренней реакции, что почти всегда происходит на субъективном уровне при возникновении данного паттерна.

В приведенном случае сопротивление расценивается как прогресс, поскольку возникает, как правило, в те моменты, когда спрятанное ранее глубоко внутри начинает проникать в сознание, создавая ощущение потери привычного контроля. Возникновение ситуаций такого рода нельзя игнорировать. Вместо этого, как и описано в главе 12, следует прибегнуть к мягкому, но настойчивому реагированию, которое может помочь клиенту достичь большей осознанности.

О том, насколько Стэнли Додж был поглощен – и насколько рассержен – своим внутренним проявлением чувств, свидетельствует его кратковременная неспособность вспомнить имя терапевта, с которым он до этого работал несколько месяцев. Когда Стэн начинает осознавать, что его растущий (до этого момента) гнев мешает ему разобраться с собственными чувствами, терапевт тут же дает подтверждение этому открытию. Он берет на себя ответственность за то, что действовал слишком поспешно. Здесь возникает спорный вопрос. Как только подоплека чувств клиента становится для него очевидной, подтверждение со стороны терапевта может оказаться как полезной, так и затрудняющей работу реакцией. Контрперенос часто побуждает терапевта к снятию напряжения, и это побуждение может усугубить трудность принятия решения.

Значительная часть интервью № 17 посвящена тому, чтобы помочь Стэну осознать, что его «ничто» на самом деле представляет собой «нечто» – то, что на самом деле стоит внимания терапевта, который начинает доносить до клиента этот урок с резкого вмешательства репликой 17.2. Позже он несколько раз напоминает Стэну, что все, что тот делает, является его «работой». Стэн неоднократно пытается «сбежать», переходя к обсуждению тем, находящихся на поверхностном уровне, но терапевт не позволяет ему увести разговор в сторону.

Работа, включающая в себя прямые конфронтации, может показаться (поначалу) слишком сложной для клиента, но именно