Психотерапия – это не то, что вы думаете - Джеймс Бьюдженталь

Интервью № 3. Первое противостояние, основной урок

Реплики с 3.6-й по 3.18-ю особенно наглядно показывают, что клиент путает рассказ о своем опыте с передачей переживаний, связанных с этим опытом. В первом случае речь идет о содержании, а во втором – о выражении актуальных переживаний. В этом диалоге терапевт перемежает объяснения с поощрением раскрытия переживаний клиента и затрачивает довольно много времени и усилий, чтобы добиться общего понимания клиента. Этого понимания будет недостаточно, чтобы уберечь Стэна от эмоциональной реакции в ходе последующих сеансов (например, интервью № 17), когда терапевт будет более настойчив, но его должно хватить для сохранения альянса. Если терапевт слишком резко переходит в актуальный режим, он тем самым может вызвать сильное и осознанное сопротивление, которое возникнет гораздо раньше того момента, когда рабочий альянс окрепнет достаточно, чтобы выдержать такое испытание на прочность. Иногда это приводит к отказу клиента от терапии. Например, другой, похожий на Стэна, клиент мог быть обеспокоен тем, что терапевт слишком рано передал ему ответственность за рассказ о себе без дополнительных указаний (ТР-1.11, 1.12. 1.20). Если бы терапевт не справился с ответной реакцией, клиент вполне мог бы отказаться от участия в дальнейшей работе.

Примечательно, что клиент спонтанно сообщает о том, что прислушивается к своему внутреннему ощущению (КЛ-3.1). Это стоит расценивать, как обнадеживающий фактор, поскольку многие клиенты испытывают трудности в данном отношении или не решаются сообщить о происходящем. Опираясь на столь благоприятный признак, терапевт посвящает большую часть своих усилий тому, чтобы начать обучать клиента использованию терапевтической возможности (ТР-3.7–3.21). Важно отметить, что даже на таком раннем этапе некоторые клиенты – но далеко не все – должны пройти через некоторое разочарование, чтобы поднять более глубокие аффективные слои, которые можно использовать для дальнейшей работы. Однако подобное вмешательство терапевта в определенной степени нивелируется достаточно своевременными объяснениями на сознательно-рациональном уровне. На более поздних этапах полагаться на похожие методы снятия напряжения уже не приходится.

Может показаться, что терапевт здесь слишком рано прибегает к применению конфронтационного подхода. (Обычно требуется больше времени для создания более прочного альянса, чтобы клиент не испугался реакции терапевта или не возмутился и не прервал терапию.) Тот факт, что в этом случае выбор подхода оказался удачным, объясняется (а) тревожными ощущениями Стэна (то есть чувством озабоченности), помогающими ему, по крайней мере в некоторой степени, держать себя в руках, несмотря на нескрываемое раздражение, и (б) чутким пониманием Брюсом того момента, когда необходимо выйти из режима конфронтации и предоставить клиенту поддерживающее обоснование, которое тот может понять и принять.

Все те же свидетельства укрепления рабочего альянса побуждают терапевта бросить вызов тому, что клиент игнорирует свои внутренние мысли и переживания. Одним из результатов такого вызова, который часто оказывается неожиданным для тех, кто незнаком с психотерапевтической работой, является тонкая связь, которая может возникнуть, если помочь человеку научиться слышать и подтверждать свои внутренние переживания.

В этом интервью пока еще не присутствуют частые обращения к подобной конфронтации с целью возврата к реальным или сиюминутным переживаниям. Но они найдут свое применение во время последующих сеансов и будут использоваться до тех пор, пока Стэн не научится более оперативно получать доступ к своим внутренним ощущениям в процессе терапевтического поиска.

Реплика КЛ-3.23 затрагивает не только основную, но и иные проблемы, которые волнуют нашего клиента. Такое случается довольно часто: после укрепления рабочего альянса между клиентом и терапевтом начинают подниматься второстепенные, но также требующие внимания вопросы. Это может быть как признаком установления доверительных отношений, так и уходом в сторону от главного направления работы – решать вам. Но лучший выбор заключается в том, чтобы стараться следовать за глубинными переживаниями клиента.

Конечно, к некоторым из этих вопросов можно будет вернуться позже, а другие так и не получат конкретного решения. Острота некоторых из побочных проблем будет снята в результате работы над основной проблемой; остальные, возможно, будут продолжать давать о себе знать на протяжении всей жизни клиента.

Психотерапия не может справиться со всеми жизненными проблемами человека. Представление о возможности достигнуть состояния «тщательно проработанного» человека, у которого нет вообще никаких психологических проблем, – это миф. Именно в погоне за этим мифом некоторые продолжают терапию всю свою жизнь. Другие не могут отказаться от помощи терапевта просто потому, что их жизненные обстоятельства не предлагают других персональных ресурсов для осмысления своего личного опыта.

Интервью № 6. Дальнейшее раскрытие непосредственного

Основная терапевтическая цель этой рабочей сессии заключается в том, чтобы помочь клиенту улучшить свою способность различать и обращать внимание на то, что находится непосредственно в нем самом, то есть на актуальные проблемы его жизни. Для Стэна, как и для большинства клиентов, это представляет сложность. Он готов говорить о себе, но склонен считать свой субъективный мир в значительной степени иррациональным.

Если остановиться и поразмыслить над отношением Стэна к этому вопросу, то можно прийти к выводу, что оно должно вызывать удивление. Стэн – умный, образованный профессионал, но он привык обесценивать свои внутренние мысли и чувства и даже избегать их! Неудивительно, что он часто оказывается не уверен в своих намерениях и не может мобилизовать внутреннюю энергию так, как ему хотелось бы.

Интервью № 6 отличается явной направленностью на то, чтобы помочь клиенту обнаружить необычную инклюзивность терапевтического поля. Утверждать, что в субъективной сфере ничего нет, – значит демонстрировать наивность, которую необходимо преодолеть для продолжения работы и проникновения в более глубокие слои субъективного.

В ходе этого интервью клиент пытается «взять паузу» в выполнении терапевтической задачи и поговорить о себе отстраненно. Ему еще только предстоит узнать, что в психотерапии это невозможно. Психотерапия, как и сама жизнь, не допускает возможность подобных тайм-аутов.

Все, что происходит – говорится, делается или случается – во время терапевтического сеанса, является неотъемлемой частью работы, частью терапевтического процесса. Здесь не бывает перерывов, отступлений или каких-либо других исключений, ибо такова природа реальности. Этот урок клиент получил уже в ходе первого интервью, когда спросил, с чего ему следует начать терапию, и услышал ответ терапевта: «Вы уже начали» (ТР-1.11 и снова – ТР-3.6).

Реальность происходящего, отсутствие исключений и настаивание, что все, что возникает в ходе сеанса, попадает в фокус внимания, – все это составляет уникальную среду, в которой происходит терапевтическая работа. В любых других сферах жизни мы допускаем присутствие исключений, изменений обстоятельств, оговорок или иных социальных условностей, способствующих отрицанию абсолютной реальности происходящего.

Для клиента часто бывает неожиданным, когда терапевт начинает применять данный подход, и это может создавать дискомфорт, несмотря на благие намерения последнего. Клиент не может