Ненормальные - Мишель Фуко

в частности самых ранних, и после выхода в разных странах целого ряда новых исследований, основанных на очень обширном материале, представленная Фуко в «Ненормальных» документация по проблеме онанизма (используемая им также, хотя и в меньшей степени, в «Воле к знанию») кажется довольно-таки ограниченной. В значительной части, причем зачастую без необходимой проверки, она почерпнута из книги «Онанизм» Леопольда Деланда (1835)[46]; последнего Фуко даже называет, присоединяясь к мнению клода-Франсуа Лалемана, «крупным теоретиком мастурбации»[47]. Не стоит удивляться этой характеристике: в самом деле, используя труд Деланда в противовес «Онании» Беккера (книги, по словам Лалемана, пустой) и «Онанизму» Самюэля Тиссо (всего лишь, как говорит тот же Лалеман, компиляции, которая, вопреки своему громкому успеху и размаху кампании, предпринятой ее автором, никогда не пользовалась и малейшим авторитетом в медицинской среде), Лалеман убедительно показал, что в европейской культуре существуют гораздо более интересные, в сравнении с этими сочинениями, источники об онанизме[48]. Например: исповеди Жан-Жака Руссо[49] (Лалеман предпринимает настоящий анализ сексуальных проблем автора «Эмиля»[50]); сообщения о связи между мастурбацией и умопомешательством[51] или между мужскими яичками и головным мозгом[52]; предложения лечить мастурбацию (как следствие развития цивилизации, из-за которого дети отдалились от сексуальности), прививая юношеству интерес к противоположному полу[53]. Таким образом, выбор Фуко в пользу «Онанизма» Деланда вполне понятен, ибо, пользуясь этим трудом, он смог достаточно естественно перейти ко второй фазе антимастурбационной кампании – к той фазе, когда на смену «фикции» или «научной фантазии на тему тотальной болезни» (то есть этиологии, связанной с истощением тела и слабостью нервной системы)[54] и сугубо физиологическим изысканиям офтальмологов[55], кардиологов[56], остеологов[57], а также специалистов по мозговым и легочным заболеваниям приходит, впервые у Генриха Каана[58], идея связи между онанизмом и сексуальной психопатологией, позволяющая ввести «сексуальные нарушения в поле психиатрии». Фуко первым углубленно изучил текст Каана и обнаружил в нем теорию nisus sexualis, оправдывающую необходимость исследования детской сексуальности и важность phantasia как подготовительного орудия «сексуальных нарушений». Таким образом, досье об онанизме иллюстрирует две следующие темы: «психиатрическая генеалогия сексуальных нарушений» и «формирование этиологии безумия, или ментальных болезней, исходя из истории сексуального инстинкта и сопряженного с ним воображения».

«Рукописи»[59]

Таковых по меньшей мере две. Первая касается бисексуальной традиции в судебно-медицинской литературе; вторая же – практики исповеди согласно христианским трактатам о покаянии.

1) Рукопись о гермафродитизме

Эта рукопись начинается как продолжение досье, посвященного монстрам, но вскоре приобретает самостоятельный характер. В «Сказанном и написанном», за исключением краткого содержания курса «Ненормальные», почти отсутствуют следы этой темы[60]. Однако, как мы знаем, гермафродитизм должен был стать темой одного из томов «Истории сексуальности». Об этом в 1978 году говорит сам Фуко, в предисловии к «Воспоминаниям» Эркюлины Барбен: «Тема странных судеб, подобных той, что выпала Эркюлине Барбен, и поднимавших столько проблем перед медициной и правом начиная с XVI века, будет рассмотрена в отдельном томе „Истории сексуальности“, посвященном гермафродитам»[61].

Что бы ни имел в виду Фуко – целую книгу о гермафродитах или, что всё же вероятнее, отдельную часть тома об «извращенцах», как можно судить об этом по плану, намеченному в «Воле к знанию» (1976)[62], – он так и не опубликовал на эту тему ничего, за исключением досье о той же Эркюлине Барбен (первая и единственная книга в серии «Параллельные жизни», предпринятой было издательством «Галлимар»). Дело в том, что Фуко коренным образом изменил свой проект «Истории сексуальности». Об этом он подробно говорит в тексте «Изменения», написанном в связи с выходом в свет «Использования удовольствий»[63]: «общая реорганизация» его исследований «вокруг генеалогии человека желания», ограниченной периодом «от классической древности до первых веков христианства», уже не включает в единый план «Волю к знанию» в том виде, в каком она нам известна[64]. Приводимые Фуко в настоящем курсе наблюдения над двумя крупными процессами, предпринятыми против Марии (Марена) Лемарси (1601) и Анны (Жан-Батиста) Гранжан(а) (1765), отсылают к большой подборке документов, библиографических данных и расшифровок стенограмм, сохраняемой в необработанном виде Даниэлем Дефером, который любезно позволил нам ознакомиться с нею. Эта подборка является очевидным свидетельством подготовки к изданию антологии текстов, связанных с темой гермафродитизма. Оба случая, упомянутые в курсе «Ненормальные», служат ярким отражением судебно-медицинской дискуссии о бисексуальности в Европе Нового времени.

2) Рукопись о практиках исповеди и руководства совестью

Даниэль Дефер сообщил нам, что Мишель Фуко уничтожил свою рукопись о практиках исповеди и руководства совестью под предварительным названием «Плоть и тело»[65], которой он пользовался при подготовке лекций настоящего курса. Что же касается последнего, не опубликованного пока тома «Истории сексуальности» под названием «Признания плоти»[66], то в нем, согласно плану 1984 года, речь идет исключительно о трудах Отцов Церкви. Однако на базе курса 1974/75 учебного года мы можем восстановить хотя бы часть ведшейся работы.

Отправной точкой является для Фуко фундаментальная трехтомная «History of Auricular Confession» Генри Чарльза Ли, без которой пока не удалось обойтись ни одному исследователю[67]. Даже цитируемая документация почти никогда не выходит за рамки архива, собранного американским историком[68]. У Фуко это можно констатировать по цитатам из Алкуина, относящимся к периоду раннего Средневековья[69]; по правилу Анджиоло де кивассо, согласно которому исповедник не должен смотреть кающемуся в глаза, если перед ним женщина или молодой мужчина[70]; по ссылке на Пьера Милара в том, что касается традиционных руководств[71]; по Страсбургским установлениям 1722 года[72]. Но, приведя тексты, необходимые для обоснования его рассуждения, в первую очередь связанного с периодом конца ХVII – начала XVIII века, Фуко предпринимает весьма глубокое их прочтение.

Решение взять в качестве ключевого французского источника трактат об исповеди «ригориста» Луи Абера (1625–1718), вероятно, было подсказано Фуко тем же Ли – первым историком, изучившим «Практику таинства исповеди, или Методику его благотворного совершения»[73]. «Практика…» – редкий пример книги, сохранившей хождение в качестве морального трактата даже после того, как ее автор отошел от церковного преподавания и утратил авторитет в теологической среде, – была выбрана среди множества доступных руководств потому, что она излагает с позиций XVII века старинную юридическо-медицинскую концепцию исповеди. Весь теологический лексикон Абера характеризуется этим смешением, так что любая метафора и любой пример содержат в себе отсылки сразу к двум дисциплинам.

В «Воле к знанию» становится очевидным то значение, которое