Сергей Степняк-Кравчинский - Андрей Кожухов

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76

- Это неслыханно! Я пожалуюсь тюремному смотрителю! - гремел он, направляясь в контору.

Варя вся похолодела. Она предвидела катастрофу. Бросившись к беспокойному старику, она схватила его за руку.

- Что вы делаете! - шепнула она ему, отводя его в сторону. - Он жених Маши, и они любят друг друга до безумия. Они собираются повенчаться, как только выяснится ее положение. Вы их погубите вашими жалобами. Успокойтесь, ради бога: я все улажу.

- А, понимаю! - сказал он, смягчившись. - Вам бы следовало меня предупредить.

Варя отправилась в контору для объяснений, а старик подошел приветствовать своего будущего родственника.

- Я знаю вашу тайну, молодой человек, и с своей стороны желаю вам всякого благополучия и счастья, - начал он, но вдруг остановился.

Андрей поднял на него недоумевающий взгляд, и тут они узнали друг друга. Дядя Дудоровых оказался тем самым попутчиком, с которым Андрей возвращался из-за границы в Петербург.

- Мы, кажется, где-то встречались с вами, - произнес он упавшим голосом.

И раздражение и снисходительность исчезли в нем сразу. Он вспомнил свои радикальные речи в вагоне, и теперь страх охватил его и парализовал все его способности.

- Может быть, - заметил осторожно Андрей, - но я никак не могу припомнить, при каких обстоятельствах.

Старик сразу почувствовал дружеское расположение к Андрею и счел лишним освежать в его памяти их разговор.

- Я, конечно, не стану препятствовать вашему свиданию с Машей, - сказал он. - Вы передадите ей от меня привет. Нам, старикам, нужно уступать место молодым.

Со свойственной ему болтливостью он разговорился о своих племянницах, расхваливая обеих, особенно Машу, объясняя, как он был поражен известием об их участии в конспирациях.

- Это эпидемия, сударь мой, чистая эпидемия! - повторял он.

Между тем Варя вернулась с приятными вестями. Все удалось к лучшему. Дяде дадут свидание с младшей племянницей, а Варя и Андрей повидают Машу.

Дудоров попал в первую партию посетителей и был вызван через несколько минут. Четверть часа спустя он вернулся, очевидно весьма довольный собою. Проходя мимо Андрея, он с таинственным видом шепнул ему:

- Я поручил передать Маше о вас. Ей будет приятно знать заранее.

Потянулась новая вереница посетителей к политическим - отцы, матери, дети, жены. С цветами и узелками в руках, возбужденные перспективою свидания, они торопливо следовали друг за другом, оживленные каким-то лучом надежды. Назад они возвращались без цветов и с потухшими взглядами. Казалось, бездна, в которую они окунулись на минуту, лишила их и цветов и света. Некоторые из них были так глубоко потрясены, что едва сдерживали свое волнение. Как тени, подвигались они под темным сводом к выходу. Эта картина подействовала подавляющим образом на Андрея. Нервы его, обыкновенно не особенно чувствительные, были сильно потрясены за последние дни. Он читал на лицах этих посетителей историю неповеданных миру страданий и слез, и ему казалось, что за два часа, проведенных им в тюремной приемной, он насмотрелся на такую бездну горя, какой не видал раньше за всю свою жизнь.

Наконец вызвали к Марии Дудоровой.

- Идем! - сказала Варя.

Быстрыми шагами прошли они через какие-то темные коридоры, где сталкивались с шедшими им навстречу тенями, лиц которых они не могли разглядеть. Их ввели в очень высокую светлую комнату, скорее похожую на коридор. Вдоль ее, по обеим сторонам, находилось как бы два громадных шкафа с железными решетками вместо стекол. При ближайшем рассмотрении можно было заметить, что эти решетки - двойные; за первой решеткой была поставлена другая на расстоянии двух или трех аршин от первой. В промежутке между ними ходил стражник. В самой комнате сидели два сонных сторожа; на их обязанности лежало наблюдать за посетителями.

- Где же заключенные? - спросил Андрей.

- Их сейчас приведут. Сперва необходимо заполучить нас, - отвечала Варя.

Старший сторож заявил, что все принесенное для заключенных должно быть передано дежурному.

Андрей взял у Вари вещи и направился к форточке, за которой стоял дежурный - знакомый Андрею надзиратель. Андрей пропустил вперед других посетителей и затем уже впихнул свой довольно большой узел.

- Сестрам Дудоровым! - сказал он громким голосом и сейчас же прибавил шепотом: - Мне необходимо письмо сегодня. Где оно?

Дежурный, казалось, ничего не расслышал. Он медленно разворачивал и рассматривал содержимое узла.

- В задней комнате, под старым ящиком, - отвечал он, не подымая глаз с жареной курицы, которую разрезал на четыре части, чтобы убедиться, не спрятано ли в ней чего-нибудь.

Варя уже разговаривала с Машей Дудоровой, видневшейся из-за второй решетки. Лицо ее изображало светлое пятно под густой железной вуалью.

- Так вот кто мой жених! - засмеялась она, увидев подходившего Андрея. - Я никак не могла догадаться со слов Кати.

- Как же вы поживаете и сестра ваша? - спросил Андрей.

Маша сообщила, что они обе совершенно здоровы и что их скоро отправят в Сибирь. Она даже назвала ему прииск, где их водворят.

У Андрея оказалось там несколько товарищей, и он попросил передать им привет.

Они беседовали вполголоса, чтобы их не было слышно извне. В сущности, им нечего было опасаться, так как их знакомый надзиратель притворялся, будто ничего не слышит.

Девушка обещала исполнить поручение и, в свою очередь, из-за решетки посылала ему горячий привет и выражала надежду, что он еще долго будет на свободе и многое успеет сделать.

- Постараюсь! - с чувством отвечал он.

Отрывки этого разговора долетели до Машиного соседа с левой стороны. Она обменялась с ним двумя-тремя словами шепотом.

- Мой сосед Палицын желает с вами познакомиться, Андрей, - сказала ему Маша.

Стоявший за решеткой известный революционер и бывший мировой судья Палицын был человек лет сорока, невысокого роста, с энергичным лицом, квадратным подбородком и такой же головой. Андрей мог бы легко догадаться об этом раньше по жене и сыну, стоявшим против его клетки.

Он был рад познакомиться с Палицыным и выразил сожаление, что они не могут встретиться по сю сторону решетки.

- Почем знать? Может быть, еще встретимся на свободе, - весело отвечал он, вскидывая головой. - Высоки тюремные стены, а ястреб и того выше парит. Ну, да вот мой сынок скоро заместит меня, - прибавил он, указывая на мальчика, который весь вспыхнул.

Их разговор был неожиданно прерван раздавшимся на всю комнату громким восклицанием: "Андрей, Андрей!"

Задремавшие сторожа встрепенулись. Все повернулись в сторону, откуда шел оклик. Андрей смотрел с удивлением и любопытством, Варя - с нескрываемым ужасом.

Один из заключенных с противоположной стороны энергично манил рукой. Андрей прошел через комнату и приблизился к решетке.

- Митя! Возможно ли? Ты здесь? - Он узнал старого друга и товарища по университету, с которым меньше всего ожидал встречи в таком месте.

Сторож вмешался.

- Пожалуйста на ваше место, - сказал он резко. - Запрещено разговаривать с заключенными без разрешения.

- Очень хорошо, - вежливо отвечал Андрей, не торопясь, однако, уходить.

- Третий год! По подозрению! - выкрикивал между тем молодой человек. Чахотка. Доктор говорит, одна восьмая легких осталась! - продолжал он торжествующим голосом, как будто ему доставляло громадное удовольствие делиться с Андреем такими необыкновенными новостями.

Неудержимый кашель прервал его речь. Подали сигнал о прекращении свидания, и заключенных стали уводить. Посетители тоже начали расходиться. Варя и Андрей замыкали шествие.

Между тем в проезде под воротами происходила какая-то суматоха.

- Что случилось? - спросила встревоженная Варя.

- Привезли нового политического, - сообщила ей Палицына.

В самом деле, два жандарма распоряжались в подворотне: один отворял ворота, другой удерживал теснившуюся публику.

Общество тюремных сторожей было совершенно безопасно для Андрея, потому что никто, кроме знакомого надзирателя, не знал его в лицо. С жандармами же дело обстояло иначе; ему следовало избегать их по многим причинам. Но почему-то ему показалось, что именно теперь, после свидания, он вне всякой опасности. Желание узнать, кого привезли - быть может, знакомого, близкого товарища, - заставило его забыть всякую осторожность.

Он протолкался вперед и, склонившись к решетке, стал дожидаться при входе, в двух шагах от ворот. Он ждал не напрасно. Когда въехала тюремная карета, он увидел через решетчатую дверцу изможденное, страшно бледное лицо Заики. Продержав его три дня в больнице, власти нашли, что он достаточно оправился, и перевели его в тюрьму.

Пораженный таким ужасным открытием, Андрей не заметил, как сам в эту минуту сделался предметом внимательного созерцания со стороны рыжего жандарма, следовавшего за каретой. Он так заинтересовался Андреем, что, протолкавшись вперед, пошел доложить по начальству.

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76