Сталинград. Крах операции «Блау» - Пауль Карель

к этому гиганту, чтобы покорить его. Это мероприятие никакого военного значения не имело. Но мир, естественно, обратил бы на него внимание, если бы узнал, что немецкие войска на высочайшей вершине Кавказа водрузили флаг вооружённых сил рейха.

И генерал Конрад дал согласие на восхождение, однако выдвинул условие: штурм вершины проводят совместно солдаты из состава 1-й и 4-й горнострелковых дивизий. Отчего бы и 4-й не участвовать в этом деле? Экспедицию возглавил капитан Грот. Солдатами 4-й горнострелковой дивизии, участниками восхождения, командовал капитан Геммерлер. Экспедицию в самом начале постигла курьёзная неожиданность. Обер-лейтенант Шнайдер вместе с солдатами своего отделения связистов вышел из базового лагеря заранее, так как они несли аппаратуру связи и были нагружены больше других.

Далеко впереди перед собой по ту сторону большого ледника они увидели совершенно фантастическое здание — «Дом интуриста», построенный Советами на более чем четырёхкилометровой высоте: мощное овальной формы бетонное массивное строение, без всяких выступов, полностью облицованное листовым алюминием. Внешне оно походило на гигантскую гондолу дирижабля фирмы «Цеппелин».

Шнайдер и его подразделение выдвинулись вперёд по ещё не подтаявшему на дневном солнце снегу. Внезапно через бинокль он заметил русского солдата, стоявшего перед домом. «Осторожно!» — крикнул он своим людям и отдал им команду свернуть и обойти отель. В скалах над домом он занял позицию и изготовился к бою. В это время в полном одиночестве к месту приблизился капитан Грот. Прежде чем его кто-либо успел предупредить, он был схвачен. Команда русских состояла всего лишь из трёх офицеров и восьми солдат. Они поднялись в горы в то же самое утро.

Грот сразу же оценил ситуацию и сумел сохранить хладнокровие. Одному из русских офицеров, говорившему по-немецки, Грот сумел доказать бесперспективность положения русской охраны. Он указал на приближающихся военных альпинистов и на подразделение связистов, занявших позицию в горах. Таким образом, он добился, что русские отошли по своей воле. Четверо красноармейцев предпочли, однако, ожидать вместе с Гротом главных сил немцев и согласились выполнять роль носильщиков.

Следующий день, 18 августа, был объявлен днём отдыха. Горные егеря должны были постепенно адаптироваться к высоте. Покорение вершины должно было начаться 19 августа, но оно сорвалось из-за внезапно налетевшей снежной бури. И 20 августа суровая непогода с градом задержала их в этом отеле на Эльбрусе. Лишь 21 августа обещало быть прекрасным днём с ярким утренним солнцем.

В 3.00 восхождение началось: капитан Грот и его шестнадцать солдат и капитан Геммерлер со своей пятёркой приступили к выполнению непосредственной задачи. В 6.00 погода испортилась. С Чёрного моря подул ветер. Туман и снежная буря встали на защиту вершины Эльбруса — великана. В крошечной хижине два офицера со своими солдатами пережидали непогоду. Повернуть назад? Ну нет. Не таковы горные егеря! Итак, вперёд и вверх! Марш в условиях сильно разреженного воздуха и сильной стужи становится авантюрной гонкой. Глаза забиты снегом. Буря завывает над заледеневшим горным склоном. Видимость — не более 10 метров.

В 11.00 ледяная стена была преодолена. Капитан Геммерлер стоял на самой высокой точке, достигнутой отрядом. Впереди вновь начинался лёгкий склон. Старший фельдфебель Кюммерле воткнул древко флага вооружённых сил рейха глубоко в снег. Затем были установлены древки со штандартами 1-й и 4-й горнострелковых дивизий с изображением эдельвейса и горечавки. Все обмениваются рукопожатиями, и подразделение быстро карабкается по восточной стене, где буря несколько тише. И мир с удивлением внимает известию о том, что над высочайшей вершиной Кавказа реет немецкий флаг.

Восхождение на вершину Эльбруса, совершённое немецкими горными егерями в ужасную погоду на совершенно незнакомую им гору с ходу, явилось чрезвычайным достижением в истории альпинизма. Его не умаляет и тот факт, что несколько дней спустя специальный корреспондент при корпусе, доктор Рюммлер, в условиях хорошей погоды установил, что, вероятно, егеря были не на тригонометрической точке, а на 38 метров ниже, потому что 21 августа ошиблись из-за бури и тумана.

Вернёмся, однако, к боям на высокогорных перевалах. В то время как горные егеря с великим трудом преодолевали Клухорский перевал и старую заброшенную Сухумскую Военную дорогу, 4-я австро-баварская горнострелковая дивизия генерал-майора Эгльзеера на правом фланге шла через высокогорные перевалы главного хребта.

Силами двух батальонов 91-го полка горных егерей под командованием полковника фон Штеттнера были взяты перевалы Санчар и Алустраху на высоте 2600 и 3000 м. Тем самым они преодолели гребень горной системы. Затем — вниз, к перевалам предгорий, в субтропические леса на сухумских холмах.

Майор Шульце со своим батальоном горных егерей штурмовал Бгаларский перевал и вышел к поросшим лесом склонам, круто спадавшим к плоскому побережью. До цели оставалось всего двадцать километров.

Егеря преодолели 200 км гористой местности и высокогорья. Они вели бои минимальными силами на высотах свыше 3000 м, одолевали противника во множестве самых различных ситуаций, штурмом брали опасные ледники, головокружительные скальные высоты, заледенелые, овеваемые бурями склоны гор и позиции противника в скалах, до той поры считавшиеся неприступными. Теперь они стояли вплотную к цели.

В полушаге от побережья боевая группа фон Штеттнера на своей ключевой позиции имела 2 орудия; на каждое — по 25 выстрелов. «Вышлите боеприпасы, — радирует он. — Разве нет самолётов? Разве не придут к нам альпийские стрелки со своими мулами?»

Нет, самолётов не было. А альпийские стрелки маршем шли к Дону, на Сталинград.

Полковник Штеттнер, командир доблестного 91-го полка горных егерей, стоял в долине Бзыби в 20 км от Сухуми, а майор фон Хиршфельд — в долине Клыч, в 40 км от побережья.

97-я горнострелковая дивизия под командованием генерал-майора Руофф продвинулась с боями к Туапсе на расстояние 50 км от города. Вместе с ней сражались валлоны из добровольческой бригады «Валлония» под командованием подполковника Люсьена Липпера.

421-й пехотный полк, выполняя задачу на острие атаки, пробился к Туапсе на расстояние в 30 км от города по прямой. Так обстояли дела в конце августа 1942 года. Немецкие вооружённые силы добились невероятных успехов и находились вблизи цели, обозначенной Гитлером в плане «Блау». Они сражались в субтропических долинах по ту сторону перевалов Кавказа, они видели своими глазами Черноморское побережье и Каспийское море, захватили первые нефтеразработки советского нефтяного царства, они вели бои на 44-й и 43-й параллелях — самые южные точки, которые когда-либо достигали немецкие сухопутные войска на Восточном фронте. Они уже держались за ручку двери, открывавшей вход в Астрахань, самой южной конечной цели на линии Астрахань–Архангельск, намеченной планом «Барбаросса», и стояли у Сталинграда на крутом волжском берегу. Вместе с ними на полях сражения