Как сражался Карфаген - Андрей Валерьевич Банников
По своему составу пунийская армия не отличалась от многих других армий античного города-государства. Она состояла из самих карфагенян (граждан), их подданных, живших на подконтрольных Карфагену территориях, союзников и, наконец, наемников. Но пропорции, соответствовавшие каждой из этих частей, были отличными от эллинских или римской армий. К тому же все карфагенские солдаты получали жалованье, так же как, вероятно, и выдачи в натуральном виде. Поэтому не всегда легко установить четкую дистанцию между различными категориями военнослужащих.
Наемники в пунийской армии впервые упоминаются во время большого похода в Сицилию в 480 г. В дальнейшем, на протяжении всей истории африканской республики они составляли очень важный и многочисленный компонент в ее вооруженных силах, которые в конечном итоге приобрели характер в высшей степени гетерогенный, объединяя под своими знаменами контингенты, происходившие из разных секторов Соедиземноморья[7]: африканцев (ливийцев), нумидийцев, берберов из внутренних территорий, дававших прекрасную легкую кавалерию, корсов, сардов, балеаров, славившихся своим умением в использовании пращей, галлов (особенно многочисленных в последний период войн с Римом), лигуров, иберов, греков. Наемниками были также субальтерн-офицеры, которые происходили из различных национальных контингентов, жили вместе со своими соплеменниками и разделяли с ними все тяготы службы.
В греческом мире сложилось мнение (см., например, Polyb., Hist., VI, 52, 3–4; Diod., Bibl., V, 38, 3), сохранявшееся, как кажется, на протяжении всей античной эпохи, что пунийцы были недостаточно мужественными для того, чтобы участвовать в войнах. Однако такое суждение выглядит предвзятым, по крайней мере, определенно, что невоинственный народ не смог бы прийти к идее обновления своей военной организации, реформировав ее по образцу эллинской, сделав основным видом войска вооруженных сил тяжелую пехоту гоплитского типа. Диодор Сицилийский сообщает, что еще до битвы при Кримисе[8] карфагеняне создали из граждан, отличавшихся знатностью и доблестью, «Священный отряд» (Diod., Bibl., XVI, 80, 4; XX, 10, 6; 11, 1). Это подразделение было, как представляется, имитацией знаменитого фиванского «Священного отряда» — наглядное свидетельство того, что африканская республика старалась идти в ногу с самыми значимыми достижениями эллинской военной науки.
Вместе с тем «реформаторство» карфагенян на протяжении длительного периода было лишено какой-либо оригинальности и имело, по сути, исключительно подражательный характер по отношению к греческой модели. Возможно, это происходило потому, что карфагенянам не хватало эмоциональной сопричастности к феномену войны, который, в отличие от греков, они старались исключить из повседневной жизни. Подобное желание ощущалось особенно остро после крупных военных неудач.
Одним из таких событий стало сражение при Кримисе, в котором участвовал цвет карфагенского воинства: 70 000 человек, согласно данным источников. Лучшую часть его составлял «Священный отряд» — 2500 (по версии Диодора Сицилийского) или 10 000 (по версии Плутарха) отборных гоплитов с белыми щитами. «...Тело у них, — передает Плутарх, — было защищено железным панцирем, голова покрыта медным шлемом, и, выставляя вперед огромные щиты, они легко отбивали удары копий» (Plut., Timol., 27, 28; пер. С. П. Маркиша). Если верить греческому историку, то тяжесть карфагенских лат была столь значительной, что те, кого противник сбивал с ног, могли подняться лишь с очень большим трудом.
Однако попытка опереться в борьбе за Сицилию на собственное гражданское ополчение дорого обошлась пунийцам: их войска были наголову разбиты эллинами под командованием Тимолеонта. «Говорят, — сообщает Плутарх, — что из десяти тысяч павших [пунийских солдат. — Авт.] три тысячи были карфагеняне — к великой скорби их города. Ни знатностью рода, ни богатством, ни славою никто не мог сравниться с погибшими, а с другой стороны, не было еще на памяти карфагенян случая, когда бы в одной битве они лишились стольких граждан: пользуясь обычно услугами наемников — ливийцев, испанцев и нумидийцев, — они расплачивались за свои поражения чужою бедой. О высоком положении убитых греки узнали по снятым с них доспехам: собирая добычу, никто и смотреть не хотел на медь и железо — так много было серебра, так много золота» (Plut., Timol., 28, 29; пер. С. П. Маркиша)).
Страшное поражение при Кримисе привело к тому, что карфагеняне на законодательном уровне приняли постановление в будущем не подвергать опасности жизни граждан, но привлекать иноземных наемников, особенно греков (Diod., Bibl., XVI, 80–81).
Таким образом, карфагенские граждане были полностью освобождены от военной повинности, если речь не шла о защите африканских владений[9]. По сути, после катастрофы, постигшей пунийские войска при Кримисе, Карфаген вернулся к традиционной системе комплектования вооруженных сил, возможно, с той разницей, что его тяжелая пехота теперь формировалась по большей части из греков. В рядах сухопутных карфагенских армий (такая ситуация сложилась, по крайней мере, к середине III в. до н. э.) граждане республики остались только в качестве высших офицеров и главнокомандующих, избиравшихся в среде аристократии.
Впрочем, никаких глубинных изменений в карфагенской военной организации битва при Кримисе не произвела, и спустя три десятилетия (310 г.) пунийская армия, встретившая высадившегося в Африке Агафокла, ничем не отличалась от той, что противостояла в Сицилии Тимолеонту. Карфагеняне не стали ждать подкреплений из провинций и от союзников и собрали из собственных граждан армию, по одним данным, в 30 000 человек (Iust., Hist., XXII, 6, 5; Oros., Hist., IV, 6, 25), a по другим — 40 000 (Diod., Bibl., XX, 10, 5) пешего войска, 1000 всадников и 2000 колесниц. Лучшую часть пехоты образовывали 1000 гоплитов «Священного отряда», который занимал правый фланг карфагенского построения. Перед фронтом фаланги пунийцы разместили колесницы и всадников (Diod., Bibl., XX, 10, 6). Если размещение колесниц (очевидно, серпоносных) против вражеской пехоты выглядит достаточно традиционным[10], то совершенно непонятным в данном случае представляется положение конницы, в которой у карфагенян был решительный перевес над греками и которая оказалась бы намного более полезной, если бы заняла место на флангах пунийской армии. Но, очевидно, нужно было дождаться появления Ксантиппа, прежде чем карфагенские полководцы научились бы использованию охватного маневра. Как бы там ни было, сражение завершилось новым поражением пунийцев, оставивших на поле боя около 1000 (а по другим сведениям, более 6000) своих граждан против 200 греков (Diod., Bibl., XX, 13, 1)[11].
Слоны, их место и роль
в карфагенской военной организации
Событием, оказавшим сильнейшее влияние на организацию, структуру и тактику карфагенских вооруженных сил, стало столкновение с новым противником, познакомившим пунийцев с самыми последними достижениями эллинистической военной мысли. Этим противником стал эпирский царь Пирр, который высадился в Сицилии в 278 г., имея при себе 30 000 пехоты, 2500 конницы и 19 слонов (Plut., Pyrrh., 22)[12]. Очень скоро он отнял у карфагенян все их
