Сделано с любовью - Алиса Перова
– Зд-дравствуйте, – прошептала зеленоглазая.
– Кирюш, мы помешали? – неожиданно робко пискнула Сашка.
– Добрый вечер, – брякнул я и, вспомнив, что на мне только трусы, прикрыл пах мобильником.
– Это ты мне, что ли? – раздалось рычание снизу. – Э, Кирюх, ты где там?..
– Ой, какой знакомый противный бас, – включилась уже привычная Сашка и, подскочив ко мне, наклонилась и прошипела мне… короче, в мобильник: – Решил настучать, бегемот?
На хрен я сюда выперся?
– Это кто?! – громко оторопел Геныч, но тут же сориентировался. – Рыжая, ты? Ты чего там делаешь? А вы где, вообще?..
– Ты не вовремя, мальчик-звонарь, – томно выдаёт рыжая ехидина.
– Саш, тебе так удобно? – я отхожу на шаг назад, потому что её рот находится в пяти сантиметрах от моего паха и разделяет их только мобильник, из которого рычит Геныч:
– Кирюх, ты где пропал?.. Я тебе звоню! Что эта рыжая там своим помелом вращает не по делу?
А ко мне торопливо подбегает хорошенькая зеленоглазка Стефания и протягивает фартук:
– Вот, возьмите, п-пожалуйста, – она смотрит на меня виновато и, будто случайно, бедром отталкивает сестру.
– Унылой ночи, урод! – гаркает Сашка, и я не выдерживаю, зная как остро Геныч реагирует на «урода»:
– Саш, жало прищеми, – цежу, прикрыв микрофон, и подношу телефон к уху:
– Здесь я, Геныч, извини…
– Да проехали, Кирюх, это такой сорт баб… у них же, как у мандавошек, – ни тормозов, ни авторитетов. Ты лучше побереги мою неокрепшую нежную психику, – сокрушается Геныч, пока я прикрываю нижний фасад цветастым фартуком. – Скажи, ты почему с этой рыжей? А Ниндзя где, ты её видел? Тебе бегом к ней надо…
В случае с Генычем никакой громкой связи не нужно, поэтому Стефания прячет улыбку в ладошку, а Сашка что-то зло шипит, но я её не слушаю:
– Я здесь, у Айки дома… Слышь, Геныч, мне показалось или ты узнал о детях раньше меня?
– А ты уже знаешь? – радостно трубит Геныч. – Ух!.. Я тебя поздравляю, брат! Ну, Кирюх, ты ювелир! А как ты Жеку лихо обскакал! А вы крёстных ещё не выбрали, а? Я не против… Ты это… Кирыч, ты не думай, я сам только сегодня узнал…
– Ага, – вклинивается раскрасневшаяся и злая Сашка, – а заодно расскажи, как ты Айке угрожал!
Стефания ширяет сестру в бок, я с недоверием перевариваю услышанное, а Геныч взрывается:
– Кирюх, да заткни ты ей рот чем-нибудь подручным, а то ведь мой кляп она точно не вывезет!
– Геныч, ты фильтруй свой лексикон, да?.. И я не понял, что там с угрозами?
– А всё с ними нормально, Кирюх, угрозы в силе! Захочешь отполировать моё табло – я переживу! А если б твоя Ниндзя перелётная опять от тебя свинтила?.. В прошлый раз ты в мясорубку полез… а дальше чего ждать – что ты, окрылённый тоской, попрёшь на очередной небоскрёб без страховки? А любовь, брат, она ни хера не окрыляет до такой степени – она, сука, размазывает нормальных пацанов!..
– Что ты несёшь, Геныч?
– А то! Я подстраховался, ясно? И не обижал я твою Ниндзю… но сказал ей, что жду до полуночи. Я и так вам лишний час дал… И пусть ещё спасибо скажет, что вообще ждал! У меня просто с техникой были… неполадки, короче. А я пока с новой мобилой разобрался, пока контакты восстановил… Короче, главное, что ты уже всё знаешь…
– Геныч, – прерываю его.
– Че? – в голосе напряжение. – Злишься на меня?..
– Спасибо тебе, брат.
– А-а, да ладно… – смутился Геныч. – Мне-то что…Это вон, Ниндзе твоей спасибо за подарки!.. А, и Рыжей передай, что я её перехотел. Вот так! Короче, «была без радостей любовь, разлука будет без печали».
– А что это у вас тут за ночное собрание? – в дверном проёме возникла Айка и, щурясь от яркого света, распорядилась: – Кир, снимай фартук и пошли, дело есть…
Глава 59
Кирилл
«Мы едем-едем-едем в далёкие края», – мурлычет Айка, развлекая малышек.
И пусть края, в которые мы едем, не слишком далёкие, но тащимся мы уже почти час. Водить я люблю, скорость, грешным делом, – тоже, но сейчас мне реально страшно в этом потоке торопливых беспредельщиков везти моих девочек. А ещё Геныч с утра добавил нервяка, рыча в трубку, какой я хреновый отец, да и муж из меня бесперспективный, если я позволяю маленькой девочке водить огромную машину, да ещё перевозить в ней малышей. Он, как будущий крестный (к слову, его ещё никто не назначил), категорически против. И не поленился же раздобыть среди ночи статистику аварий, чтобы утром вынести мне мозг.
Мне же за глаза хватило вчерашней встряски, поэтому сегодня я водитель, телохранитель и – чёрт, до сих пор в себя прихожу! – отец двух маленьких нарядных красавиц, задорно аккомпанирующих моим сумбурным мыслям. Уже в пути звонки поперли один за другим – Жека, Наташка, Макс…
Ну, Геныч! Вот же звонарь! – права была Сашка. Но я включил зрение на сто восемьдесят градусов, и звонки упорно игнорирую. По-хорошему, сперва надо бы родителей обрадовать, и страшно – лишь бы мамино сердце справилось с двойной дозой счастья. Но мама с отчимом рванули открывать дачный сезон, а тащить детей за сто пятьдесят километров от города я пока не готов. Да и отца, как обычно, нет в городе.
– Кир, ты быстрее можешь? – психует Айка. – Плетёшься, как черепаха, у меня уже все песни закончились.
– Не могу, – терпеливо повторяю уже в третий раз. – Ну, если нет песен, давай сказку, что ли…м-м?
– Сказку! – передразнивает меня Айка писклявым голосом. – Как дед на… украл коляску. Девчонки, ваш папа сцыкливый тихоход.
Я усмехаюсь.
– Мама наговаривает, у меня масса достоинств.
– Не будем их взвешивать при детях, – хихикает Айка и объявляет: – Итак, девочки, сказка! Жила-была трудолюбивая зайка. И вот построила она себе в лесу избушку, огородила ее высоким забором с башенками, посадила во дворе дерево и подумала: «А зачем мне сын, когда у меня уже есть две чудесные дочечки?»
– Но тут ещё важно упомянуть,
