Пари на брак - Оливия Хейл
— Ты любишь нарушать правила.
— Да, — его рука скользит под моей грудью. Я чувствую себя тяжелой, ленивой и теплой до самых костей. — Это мое любимое занятие.
— Нет, это не так. Тебе это нравится. Но это не твое любимое занятие, — он снова целует мою чувствительную кожу шеи. Он делал это и в примерочной.
— Тогда какое мое любимое занятие?
— Прыгать в водоемы.
Я смеюсь, и его рука вокруг меня сжимается.
— Да. Ты ненавидишь это.
— Только когда это небезопасно, — он продолжает целовать мою кожу, я выгибаю шею. Тепло распространяется от его прикосновения. Маленькие усики электричества.
Против моей спины я чувствую его твердую длину. Она идеально прижата к моей заднице, и я слегка надавливаю назад.
Он стонет у моей шеи.
— Ты однажды сказал мне игнорировать это, — бормочу я.
— Да. Но ты никогда не была хороша в выполнении того, что тебе говорят.
— Где в этом удовольствие? — спрашиваю я. Мои пальцы находят его запястье, и я подтягиваю его вверх. Он кладет ладонь полностью на мою левую грудь. Теннисный корт был жестким, быстрым и идеальным. Мы никогда по-настоящему не делали это медленно. Это было быстро и неистово или рассчитанно и тихо.
— Как ты всегда так хорошо пахнешь? — его нос у моей ключицы. — Всегда.
Его большой палец касается моего соска, и он твердеет под его прикосновением. Шелковая сорочка, в которой я сейчас — одна из тех, что я купила его картой во время того безумного шопинга недели назад. Тогда, когда я хотела причинить ему боль. У нее тонкие бретельки, и она легко задирается на моих бедрах.
— Мы никогда не делали этого, не ссорясь одновременно.
— Нет, полагаю, не делали, — его рука скользит вниз, чтобы найти длину моего бедра. — Не значит, что я все еще не могу заставить тебя чувствовать себя хорошо.
— Поцелуй мою шею снова.
Он усмехается и делает то, о чем я прошу. Проходит не так много времени, как я уже ерзаю напротив него и твердого члена, так отвлекающе прижатого ко мне. Он, наконец, сдается и откидывает одеяло, открывая наши ноги, плотно лежащие вместе. Оба загорелые, но его оттенок темнее, покрытый редкими темными волосками.
Мои красные ногти на ногах — шок на белой простыне.
— Сними, — говорит он мне. — Я никогда не видел тебя полностью обнаженной.
Я улыбаюсь приказу и стягиваю шелковую сорочку через голову. Я пытаюсь повернуться, но он качает головой, удерживая меня на боку.
Он стягивает мои трусики-стринги. Я приподнимаюсь, и черная ткань сползает до середины бедер.
— Вот так, — бормочет он и возвращается, чтобы прижать свое длинное тело плотно к моему. Точно так же, как мы спали вместе, он — большая ложка, а я — маленькая, но с его рукой, погружающейся между моих сомкнутых ног. Это не должно работать. Но работает, его пальцы находят мой клитор и уверенно трут его, пока он осыпает мою шею своим горячим ртом.
— Ты знаешь, как сильно я это люблю, верно?
— Тебе придется быть конкретнее, — мое дыхание учащается, когда мой клитор подвергается массиву его движений.
— Твою киску, — говорит он. — Это достаточно конкретно?
Мое дыхание сбивается.
— Эм. Да.
— Знаешь, что я сказал тебе по-французски в прошлый раз, когда трахал тебя?
— Нет.
— Как я был зол на нас обоих за то, что мы не сделали этого раньше.
Я стону, хочу повернуться. Движений нет, и все внутри меня умоляет о них. Та прекрасная волна чувств от движений конечностей, от потери себя в нем, в нас. В этом.
— Я сейчас буду трахать тебя медленно. Выдержишь, дорогая? — он целует меня, я поворачиваю шею навстречу его губам. Во мне нарастает потребность в большем.
Я киваю в его поцелуй.
Я восставала против его приказов везде, но здесь нахожу их странно утешительными.
— Моя идеальная жена, — говорит он мне. — Посмотри на себя, как ты ведешься.
— Не привыкай, — бормочу я, но внутри тепло от его слов.
Его рука сжимает мою верхнюю ногу, и он поднимает ее настолько, насколько позволяют спущенные трусики. Затем я чувствую толчок его толстой головки, и он медленно входит вперед, проникая внутрь меня.
Так теснее.
Когда он полностью внутри меня, бедра прижаты, он стонет.
— Черт. Я мечтал об этом, — бормочет он. — Каждый раз, когда просыпался с тобой в объятиях вот так.
Я едва выношу это. Интимность, слова и желание, грозящее поглотить меня целиком. Он слишком многолик. Накрывает мое тело и погружен глубоко внутри. Моя кожа натянута.
Я толкаюсь в него, желая, чтобы он двигался.
Его рука сжимает мою талию.
— Ты можешь лежать смирно, — говорит он мне. — Можешь сделать это для меня, Уайлд? Просто полежать здесь со мной.
— Слишком медленно, — бормочу я, хватаясь за его запястье. Его рука снова терпеливо работает между моих ног. Он начинает лениво входить в меня сзади.
— Не слишком медленно, — он целует мою шею и двигается внутри меня безжалостно глубокими толчками. Наши тела так плотно сцеплены, что трудно двигаться.
— Мне нужно… Мне нужно…
— Знаю, дорогая, — он водит по моему клитору. — Знаю, что тебе нужно.
Его движения выверены, изысканны. Вращение бедер и толчки его длины внутри меня. Я никогда не чувствовала себя такой полноценной. Он касается меня рукой от шеи до моей голени. Этого уже много, но в тоже время и недостаточно.
Я тянусь рукой назад и хватаюсь за его бедро. Он прав. Я могу быть такой неподвижной, но это пытка, и вскоре она доводит меня до самого края оргазма. Я люблю это чувство. Грань прямо перед тем, как я кончаю, тот тончайший момент времени, когда я нигде и везде одновременно. Когда я перестаю существовать, и есть только мое тело и его ощущения.
Я кончаю.
Он держит меня, пока это происходит, а затем содрогается всем телом, все еще плотно находясь внутри меня. Его собственный стон приглушен у моей шеи, и он крепко держит меня, когда кончает во мне.
Я крепко зажмуриваюсь, чтобы остановить слезы, которые угрожают вырваться. Мне слишком жарко по всему телу, и я чувствую себя бескостной, погружаясь в матрас, как выжатое полотенце.
— Дорогая, — говорит он и проводит рукой по моей щеке. — Дорогая, посмотри на меня.
Я качаю головой. Он стонет и переворачивает меня, притягивает так, чтобы я лежала плашмя на его длинном теле. Мои груди прижимаются к его груди,
