Магия найденных вещей - Мэдди Доусон

– Тебе нравится? – спрашиваю я у Мэгги, и она кивает.

– Оно похоже на платье, в котором выходила замуж моя мама. – Она прикасается к ткани и хмурится. – Платье шикарное, да. Я только боюсь, что после химчистки оно все расползется. Видно, что оно очень старое.

– Оно винтажное, – поправляет Миранда. – И его уже чистили. Его не надо в химчистку. – Она опять отводит Тенадж в сторонку, и, клянусь, я вижу, как она плачет, пока они шепчутся. Маленький мальчик, которого она держит на руках, гладит ее по лицу.

– Я бы его взяла. – Я нерешительно поглядываю на Мэгги. – А ты как думаешь?

– Ну… – медленно произносит она, – да, наверное. Я сама не подумала о подержанных платьях, но это… очень красивое. В смысле, надо, чтобы нравилось тебе самой. Это главное.

– Оно не белое, но все равно очень нарядное.

– Да. И тебе очень идет.

Я внимательно смотрю на нее. Что-то изменилось в ее лице, она выглядит на удивление расслабленной и безмятежной. Словно что-то ее угнетало годами, но рассказ Тенадж о папе ее успокоил.

– Ладно… и знаешь что? Может быть, сходим куда-нибудь поедим? Только мы с тобой вдвоем. – Я указываю взглядом на Тенадж, которая уже усадила малыша к себе на бедро и по-прежнему обнимает Миранду за плечи. – Нам не обязательно с ней оставаться.

– Да мне без разницы, – Мэгги понижает голос. – Со мной все в порядке. За меня можешь не волноваться. Я не думала, что такое когда-нибудь произойдет. Но получилось… весьма познавательно.

– Да.

– Наверное, я думала, что она… уже должна была измениться, хоть как-то. Но она… все такая же невероятная.

Мне хотелось бы расспросить Мэгги, что именно она имеет в виду, но Тенадж уже идет к нам.

– Слушайте, – говорит она. – Тут кое-что назревает, и нас ждет приключение. Вы со мной? Потому что мне кажется, будет весело! Миранда – флейтистка, и сегодня у нее прослушивание для оркестра одного вне-Бродвейского шоу. Такая возможность бывает раз в жизни. Настоящий подарок Вселенной. Но ее няня живет в Бруклине и не может приехать сюда, поэтому я предложила, что сама отвезу Гровера к няне. Вам, конечно же, не обязательно ехать со мной, но Миранда сказала, что няня живет рядом с маленьким магазинчиком, который она очень рекомендует. Там можно выбрать фату, украшения и все прочее. – Она смотрит на нас с Мэгги, ее глаза так и сияют. Она напрямую общается с Вселенной и заранее уверена в нашем ответе.

Я пожимаю плечами и вопросительно смотрю на Мэгги. Она кивает:

– Ладно.

Вот так все и решается – в одно мгновение. Миранда очень нам благодарна. Я расплачиваюсь за платье. Приезжает такси. Мы садимся в машину вместе с бьющимся в истерике Гровером, который явно не хочет расставаться с мамой и вопит как резаный.

Мы пытаемся его успокоить, но он безутешен и умолкает только тогда, когда Мэгги и Тенадж отдают ему свои мобильные телефоны.

Я слегка приоткрываю окно, чтобы впустить свежий воздух. Гровер перестает увлеченно облизывать телефон Мэгги и вышвыривает его из окна – ловким, неуловимым движением, которое наверняка обеспечило бы ему место младшего питчера-вундеркинда в команде «Нью-Йорк Янкис». Телефон падает на дорогу.

Все происходит так быстро, что мы с Мэгги теряем дар речи, но Тенадж стучит по плечу таксиста до тех пор, пока тот не соглашается остановиться.

– Дамочка, – говорит он, подъезжая к обочине. – Я не собираюсь выходить из машины и бежать на проезжую часть за вашим чертовым телефоном! Это вообще против правил!

Он еще не успевает окончательно остановиться, а Тенадж уже выскакивает из автомобиля практически на ходу. Я вижу, как она бежит по дороге, лавируя между машинами. Они все ей сигналят, водители кричат из окна что-то явно нецензурное, а она скачет газелью, улыбается и поднимает руку ладонью наружу, словно изображая папу римского.

Мэгги, белая как полотно, вертится на сиденье, пытаясь понять, что происходит.

– Она же убьется, убьется, – шепотом повторяет она.

– Она не убьется, – говорю я.

И действительно: Тенадж стремительно наклоняется и поднимает с земли телефон, который очень удачно упал на желтую разделительную полосу, и поэтому его не раскатали колесами. Она бегом возвращается в такси, садится на место, улыбается и отдает телефон Мэгги.

– Да, вот это забег! Мне понравилось!

Таксиста буквально трясет от ярости.

– Вы! – говорит он Тенадж, обернувшись к заднему сиденью. – Вы вообще соображаете, что делаете?! Так выбегать на дорогу! Или вы думали, что все машины ради вас должны остановиться?

– Да ну, ерунда. Со мной ничего не случилось. Успокойтесь, пожалуйста. – Тенадж прикасается к его плечу. – Со мной все в порядке. Не волнуйтесь.

Но таксист рвет и мечет.

– Выходите! – кричит он. – Мне тут не нужен дурдом! Вы все… выходите!

И мы все выходим: я сама, две мои мамы и маленький Гровер. Плюс еще пакет с платьем и сумка с подгузниками. Я в тихом ужасе. Морально готовлюсь к худшему. Но потом слышу, как Мэгги и Тенадж смеются. Смотрю на них и не верю своим глазам. Они обе хохочут, согнувшись пополам, и держатся друг за друга, как будто дружат всю жизнь.

И тогда я понимаю, что наш день превращается в нечто невообразимое.

– Знаете что? – говорит Тенадж часом позже, когда мы уже сдали Гровера няне и заглянули в магазинчик свадебных аксессуаров, где я купила розовую летнюю шляпку, которая смотрится гораздо лучше любой фаты. Дерзко, игриво и по-молодежному. – Надо сводить Мэгги на прогулку по Бруклинскому мосту, а потом можно будет поесть дим-сам в китайском квартале!

Вот видите. Полный дурдом. Сейчас февраль, бога ради. У нас с собой пакет с платьем и шляпка в коробке. Мэгги, непривычная к ритму большого города, наверняка устала. К тому же я не уверена, что Мэгги вообще знает, что такое дим-сам. И что ей понравится эта еда.

Но она говорит:

– Да, будет здорово.

Я уточняю:

– Что именно будет здорово? Потому что мы можем проехать по Бруклинскому мосту на такси и полюбоваться городскими пейзажами из окна. Если тебя интересуют именно городские пейзажи. – Я демонстративно перекладываю пакет с платьем из одной руки в другую. Просто чтобы показать, что кому-то из нас приходится нести покупки.

– Отлично! – говорит Тенадж. – Часто тебе выдается возможность пройтись по Бруклинскому мосту в феврале?

– Сегодня – впервые в жизни, – отвечает Мэгги.

Они снова смеются. Честное слово, они точно пьяные. Мэгги рассказывает, как однажды, еще в университете, она напилась в хлам и забралась на крышу студенческого кафетерия со своими друзьями. А Тенадж рассказывает, как однажды курила прямо перед полицейским, но она его заколдовала, и он не оформил на нее протокол.

Две