Магия найденных вещей - Мэдди Доусон
От всего этого у меня слегка кружится голова.
Они опять оборачиваются ко мне.
– Ну, если ты не возражаешь… – Тенадж обращается ко мне: – Ну что, Фронси? Тебе решать. Хочешь посмотреть магазинчик моей ученицы?
– Давайте посмотрим, – киваю я. – Здесь мне пока ничего не понравилось. Хотя тут еще миллион платьев, до которых мы пока не дошли.
– Их действительно многовато, – соглашается Мэгги. – Быстро надоедает.
А потом… как-то вдруг получается, что мы уже едем в Виллидж. Тенадж ловит такси, и мы уносимся вдаль. Я сажусь посередине между Тенадж и Мэгги и на мгновение мне кажется, что энергия земли смещается где-то глубоко в недрах. Жаль, у меня нет никого, кому можно было бы позвонить и рассказать о сегодняшних переживаниях. Джад, возможно, единственный, кто оценит масштабы случившегося, но даже он не поймет всех нюансов. Хендрикс сейчас на работе, и в любом случае ему все равно. Теперь уже все равно.
А вот Адам точно бы понял. Ему бы понравилась эта история.
– Слушай, Мэгги, – говорит Тенадж. – Мне надо знать. С твоей точки зрения: что собой представляет счастливый избранник? Он… ослепительно сексуален или, может быть, он… блестящий интеллектуал? Невероятно хорош собой? Опасен? Или?..
Мы с Мэгги переглядывается. Я пожимаю плечами.
Она говорит:
– Джад? Ну, Джад – замечательный человек. Надежный, веселый. Мы много лет знаем его семью. Если бы мне пришлось описать его одним словом, я бы сказала, что он комфортный. Рядом с ним людям комфортно. Да, Фронси?
– Комфортный! – Тенадж смотрит на меня в упор, и в ее глазах пляшут черти. – Ну это уже кое-что. Комфортный!
– И еще он красивый мужчина, – добавляет Мэгги, видимо, сообразив, что она обрекла Джада на адский костер осуждения Тенадж.
– Да, – подтверждаю я. – Он очень красивый.
– Замечательно! – отвечает Тенадж.
Они с Мэгги беседуют через мою голову. Тенадж размахивает руками и рассказывает о своем курсе творческого созидания, совершенно туманном и практически необъяснимом. Мэгги отвечает историями о необходимости изучения алгебры в системе школьного образования в Пембертоне.
Когда эта тема исчерпана, Тенадж говорит:
– Кстати, а как поживает Банни? Она всегда была очень ко мне добра, хотя я явно была не той женщиной, которую она прочила в жены своему сыну.
– Никто не прочил тебя ему в жены, – говорит Мэгги, и они обе смеются.
– Да, было время! Как хорошо, что все это уже позади. – Тенадж тянется через меня и прикасается к руке Мэгги. – Знаешь, Мэгги, мне столько всего надо было тебе рассказать. За эти годы я написала тебе сотни писем, но не отправила ни одно, потому что мне не хотелось совершать еще больше ошибок. В смысле, так сразу всего не расскажешь, да? Но сейчас я скажу: мне очень жаль, что я принесла вам столько горя.
– Брось, – Мэгги глядя в окно, – ты не обязана ничего объяснять.
– Я знаю, что из-за меня ты была несчастна. И мне действительно очень жаль, что все так получилось.
– Ты-то чем виновата? – Мэгги немного напрягается. – Он сам влюбился в тебя. Что ты должна была делать? Ты обо мне даже не знала. Ты вообще думала, что он свободен.
– А ничего, что я здесь сижу? – встреваю я
Они даже не обращают на меня внимания.
– Знаешь, – продолжает Тенадж, перегнувшись через меня и пристально глядя на Мэгги. – Может быть, это наш шанс сказать правду. Я о тебе знала, Мэгги. Он говорил о тебе все выходные. Как он собирался жениться на тебе, и копил деньги, и был готов работать на ферме, хотя говорил, что его не привлекают фермерские занятия, но он все равно будет работать. Ради тебя.
– Да, конечно. – Мэгги сидит, скрестив руки на груди.
Мне знакома эта упрямая поза.
– Нет. Богом клянусь, это правда. Он постоянно говорил о тебе.
– И при этом забрался к тебе в постель. – В голосе Мэгги появляются жесткие, натянутые нотки. – Не надо. Пожалуйста. Не надо меня утешать. Я давно все простила и все забыла.
– Он хотел не меня, – тихо произносит Тенадж. – Поверь. Между нами не было ничего. Ничего судьбоносного. Мы были просто захвачены моментом. В любое другое время ничего бы и не произошло. Сразу было понятно, что между нами все ненадолго. Вот я о чем. По-настоящему он хотел только тебя.
– И все-таки он остался с тобой, – говорит Мэгги.
– Да блин, Мэгги… Он остался вовсе не со мной. Он остался, потому что узнал, что я беременна, и по какой-то причине его кодекс чести взял верх.
Мэгги издает странный звук, похожий на всхлип.
– Мэгги, поверь мне, ни один другой парень в то время не поступил бы так благородно. Он меня не любил, но сказал, что поступит по совести. Он не был счастлив от всего, что случилось, но он готовился стать отцом и решил действовать правильно. Так, как надо.
Я опять вмешиваюсь:
– Может быть, мы могли бы…
Он и умолкают. Слава богу, как раз в эту минуту такси останавливается перед магазином. Я выхожу из машины следом за Мэгги и, пока Тенадж расплачивается с таксистом, шепчу ей на ухо:
– Извини, что так вышло.
Она шепчет в ответ:
– Все нормально. Может быть, это и к лучшему, что мы все-таки поговорили. Не знаю.
Тенадж подходит к нам, и мы все вместе заходим в «Винтажную моду от Гленды», где в витрине висят совершенно роскошные платья в стиле бохо – кружевные, старомодные и невероятно красивые.
– Винтажная мода! – удивляется Мэгги. – Тут что, продается подержанная одежда?
– Подержанная и прекрасная, – отвечает Тенадж. – Да, подход нестандартный, но он выводит традицию на новый уровень… Привет, Миранда! – окликает она выходящую из подсобки худенькую молодую женщину с длинной черной косой. На бедре она держит ребенка примерно полутора лет. – Намасте, милая.
Они обнимаются и целуются. Тенадж представляет нас друг другу.
– Это наша дочь, – говорит она, указывая на меня, и подмигивает Мэгги. – Она у нас общая, одна на двоих, и теперь она выходит замуж.
– О, отличная ситуация с общей дочерью! – улыбается Миранда и тащит Тенадж куда-то вглубь магазина.
Мы с Мэгги неуверенно рассматриваем старые масляные лампы, кружевные скатерти, восточные ковры и развешанные на вешалках платья – сексуальные и экзотические.
Я выбираю розовое, из очень тонкой полупрозрачной ткани, и иду с ним в примерочную. Оно скользит по моим бедрам, мерцает в зеркале, на ощупь ткань – гладкая и прохладная. В этом платье мне нравится все. Я выхожу из примерочной и встаю перед моими двумя матерями. Они обе глядят на меня с изумлением. Тенадж объявляет, что
