Ты – мой капкан - Катерина Пелевина

— Дашь погонять?

— А права есть, деловой?

— Могу нарисовать… Я круто рисую… Амелия, конечно, лучше… — задумчиво сдаёт ему всю мою подноготную…

— Мир!!! — повторяю уже в бешенстве.

— Ой! Всё пока! — тут же бросает он ему напоследок.

— Пока… И тебе красавица… Буду сильно скучать, — орёт он мне в спину, а я пропускаю братика в подъезд, а сама показываю ему средний палец, увидев на прощанье его гнусную улыбающуюся рожу. Вот что за тип, а? Хуже тарана, блин… Неужели самому это нравится? Я же прямым текстом шью! Он что любитель унижений?

Когда исчезаем в подъезде оба, я тут же смотрю на брата искоса, злясь за то, что он вообще продолжил с ним диалог, и уж тем более пригласил его в нашу любительскую давно сплочённую команду.

— Ну, Амелия… Не обижайся…

— Ты сдал ему меня! И позвал на наш междворовый матч!

— Потому что Лёха сегодня ногу повредил, и у нас человека не хватает! — по-взрослому возмущается он, фыркая на меня и шоркая бутсами по полу.

— У нас есть Антон, блин!

— Тоша играет, как будто в туалет хочет постоянно, — ворчит он, и я начинаю ржать на весь подъезд. Ведь именно так он и играет, да…

— Это всё равно не оправдание. Этот мальчик не хороший…

— А мне показалось, ты ему нравишься!

— Ну и что? Это автоматически делает его нормальным, что ли? — спрашиваю, притянув к себе братика. — И вообще, чего так поздно, а? Время уже девять… Сейчас нам тётя точно выскажет…

— Я же говорю, Лёша ногу повредил, мы там возились с ним. До дома его тащили… Потом они такси вызывали, чтобы в травмпункт ехать… — объясняет он, и дверь нам открывает сердитая тётя, но сзади я вижу стоящего в проёме дядю Петю, и Мир тут же кидается к нему.

— Папа!

— Привет, бандит!

— Ну вот куда в обуви, а?! Целый день полы намываю…

Разуваюсь, проходя следом, но ругань уже не слушаю… Здороваюсь с дядей, мою руки и иду к себе в комнату, пока они там всей семьей обнимаются… И я понимаю, что я вроде как чужая здесь. У меня нет безусловной любви тут, кроме Мира… Ни мамы, ни папы. Хотя и родные люди, но всё равно не те ощущения.

Смотрю вниз из окна и уже не вижу машины этого обалдуя… Хорошо, что уехал. Потому что я не люблю такой тотальный контроль. Ещё и играть якобы с нами будет. Вообще нет желания с ним пересекаться. Ерунду какую-то придумал, словно игра с детьми способна расположить меня к нему. Наглому, грубому и самодовольному.

— Мел, — неожиданно появляется на пороге Мир и улыбается. — Ты чего ушла? Пойдём с нами? Мама там котлеты приготовила, которые вы с утра делали…

— Да, я чувствую, малыш… Сейчас приду.

— Если ты грустишь из-за того парня, то я же пошутил. Если не хочешь, то пусть проваливает, мне пофиг на него, — тут же вставляет он, заставив меня улыбнуться.

— Я знаю, родной. Знаю… Я пошутила на самом деле. Пусть играет. Для вас всё это важно, а значит. Стоит удвоить силы, верно?

— Угу… Кроме того, за них там тоже старшики будут играть частично… Тот же Некрасов!

— О, нет. Серьёзно?

Он виновато кивает, и я закатываю глаза. Это парень из параллели, который шпынял меня по школе. Тот ещё придурок, но мне пофиг.

— Ну и ладно, разберемся… Двойной стимул навалять ему, — смеюсь я, и Мир со мной согласен.

— Идём…

— Идём, идём, — улыбаюсь, когда он тащит меня за руку на кухню, где вовсе болтают его родители… И мельком проскальзывает фраза:

— Ты представляешь, Петя! И что мы будем делать с ещё одним ртом?! Она ведь сама теперь в брошенках! На кого это всё ляжет? На нас с тобой, естественно! — на этом разговор прерывается, потому что они видят нас. И мне теперь неловко. Не знаю о ком шла речь, но очень странно звучало…

Затем они делают вид, что всё в порядке, и уделяют внимание Миру, слава Богу, но неожиданно тётка вдруг говорит…

— Слушай… Амелия, я Максима видела сегодня… — как бы намекает в очередной раз.

Я тут же вспоминаю и вздрагиваю. Я, конечно, не хочу иметь ничего общего с ним, но не предупредить его было низко и некрасиво. А я не подлый человек по натуре.

— Блин! Максим… Извините меня, — задвигаю стул и пулей бегу ко входной двери, словно ужаленная, пока тётя и дядя недоумевают.

Открываю дверь и спускаюсь на этаж ниже, надавив на звонок их квартиры.

— Боже, ну кто там ещё?! — слышу басистый мужской голос, кажется, его отца. Георгия Валерьевича. Того самого майора полиции…

— Здравствуйте, это Амелия… Соседка. Дочь Людмилы из сорок третьей… Я хотела предупредить Максима, что раньше с работы приехала, но не успела… А он должен был за мной… — тараторю, и дверь открывается.

— А… Здравствуй, Амела… — видит он меня и улыбается.

— Он должен был приехать на мою работу… Позвоните ему? У меня номера нет…

— Да, сейчас, конечно, — он удаляется за своим телефоном, а потом возвращается и начинает набирать номер сына, и неожиданно мы слышим звук его мелодии, раздающийся вместе с тяжёлыми шагами с этажа ниже… А потом застываем при виде Максима с разбитым окровавленным лицом…

Глава 7

Амелия Андреева

Капец… Чего-чего не ожидала, так это увидеть Максима с подправленным лицом. И я, кажется, догадываюсь, кто это сделал…

Смотрю на него в ужасе, и мне даже стыдно открыть свой рот. Да тут и без меня охреневших зрителей хватает.

— Что произошло?! — спрашивает его отец насторожено. Знаю, что если он расскажет ему, то пиши пропало для того парня. Не думаю, что папочке того самого Назара будет приятно разгребать что-то за своим сыночком… Правда я ничего не знаю об их семье. Вообще не смотрела. Мне реально пофиг на его богатства и власть, ведь я даже на секунду не допускаю, что впущу его в свою жизнь. В свою крепость.

— Всё норм, — отмахивается он, глядя на меня. — Всё окей, бать… Иди…

— Макс, извини, я предупредить тебя забыла… — тут же виновато хмурюсь и роняю взгляд в пол.

— Я же говорю, всё нормально… Дай мне с Амелией поговорить, — бросает он ему повторно, касаясь своей губы, и я вижу, что она кровоточит. Естественно, я понимаю, что в этом есть и часть моей вины. Неприятно и что этот наглый тип втянул меня в эту ситуацию…

Его отец, мужчина строгий, однако, когда сын просит, тут