Секретарша для миллиардеров - Tommy Glub
— Здесь и сейчас.
— Нужна? — пересохшими губами повторяю я. — Для чего?
— Поедете с нами, — буднично бросает Саша, будто речь идет не о похищении, а о короткой поездке до магазина.
Тишина. Мой разум судорожно ищет хоть какие-то объяснения. И отговорки. Да-да, мне нужно придумать отговорку. Ляпнуть что-то про большую мать, бабушку, соседа-инвалида. Что-нибудь, чтобы никуда не ехать.
Зачем я им? Куда мы поедем? На допрос? К людям, которые зададут еще более неприятные вопросы? Или, наоборот, показать, что я — пешка, и теперь буду ходить туда, куда они скажут?
— Мы же говорили, — Дима чуть улыбается, но в этой улыбке нет тепла, только контроль, — все зависит от вас. Хотите, чтобы мы поверили — поехали.
Я киваю. Что мне еще остается? Собираю бумаги, кладу телефон в сумку. Пальцы дрожат, и я изо всех сил стараюсь не выдать этого. Они ждут у лифта. Мы едем в полной тишине, а внизу Дима открывает для меня дверь, Саша идет чуть позади. Все внутри сжимается — будто петля вокруг шеи стягивается все туже.
В машине я оказываюсь на заднем сиденье, между ними. Картинка абсурдная, как сцена из старого фильма про мафию: двое мужчин по бокам и я — та самая, которую везут «на разговор». Я слишком хорошо помню такие фильмы и слишком плохо представляю, чем они могут закончится. Для меня. Ведь я не в фильме, а в реальной жизни.
Я сцепляю пальцы так, что костяшки белеют. Каждое движение кажется неправильным, каждый вдох — слишком громким.
За окном огни города. Машина мягко “плывет” по вечерним улицам. Я считаю светофоры, перекрестки, вывески. В голове мелькает мысль: может, на ближайшем перекрестке закричать? Попросить водителя остановиться? Выскочить и бежать в полицию? Сказать, что меня заставляют?..
Но я молчу. Все это — абсурд. Меня никто не послушает.
— Расслабьтесь, — голос Саши мягкий, даже почти ласковый. И от этого только хуже. — Не в наших правилах издеваться над сотрудниками.
Я не смеюсь. Я даже не дышу пару мгновений.
Мы едем довольно долго. Сначала знакомые улицы, потом центр. Район становится светлее, наряднее. Огни витрин, вывески ресторанов, дорогие машины. Чем дальше, тем сильнее сжимается сердце: если они везут меня к кому-то, кто ждет нас за этими фасадами… то что там может скрываться за их красотой?
— Приехали, — Дима произносит это спокойно.
Я поднимаю взгляд, смотрю на вывеску. Ресторан. Большие окна, мягкая подсветка вывески, внутри виднеются столики с белыми скатертями и живыми цветами. Никаких следов «допроса» или «схем».
— Сюда? — голос срывается, звучит почти детски.
— Сюда, — подтверждает Саша. И выходит первым.
Я иду за ними, словно во сне. Девушка-хостес встречает нас улыбкой, будто все это обычный вечер и простые клиенты. Мы проходим в отдельный зал, почти кабинет. Дверь за нами мягко закрывается, и меня охватывает странное чувство. Слишком спокойно. Слишком роскошно для того, что происходит в моей жизни.
Они садятся, я размещаюсь напротив. Саша берет меню, Дима заказывает сразу за всех, даже не спрашивая, что я хочу. Все выглядит как обычный деловой ужин. Только внутри меня все клокочет.
— Вы… серьёзно? — наконец, выдыхаю я.
— Абсолютно, — Дима смотрит прямо в глаза. — Лиза, вы слишком ценны, чтобы ломать вас угрозами.
Ценны? Я чуть не смеюсь. Слишком ценна, чтобы ломать? Тогда зачем вы это делали весь день? Зачем вели себя так, что сейчас я хочу все выложить, как на духу? Господи, сказать, что скрываю, проорать им в лицо об их предательстве и о дочери, которую воспитываю. Только из-за нее и сдерживаюсь.
— Вы должны нам помочь, — добавляет Саша. — Разобраться во всем.
Я моргаю, не веря. Это звучит как признание в доверии. Но доверия быть не может. Мы — по разные стороны. Я для них — подозреваемая, пешка.
— И… простите за давление, — Саша говорит тише, и я чуть не роняю бокал с водой.
Простите? Они извинились? Передо мной?
Я хватаю бокал, делаю глоток, и вода обжигает горло холодом. Весь день — как канат, натянутый до предела, а теперь они одним словом, одним тоном рушат все напряжение. Думают, что рушат, потому что я напрягаюсь еще больше. Это тактика такая? Запутать жертву и напасть? Запугать до полусмерти, чтобы она призналась сама.
Я смотрю на них и думаю: зачем? Зачем это все? Сначала угрожают, требуют, выворачивают душу наизнанку, а потом извиняются и приглашают в ресторан?
Они усыпляют мою бдительность? Проверяют? Играют? Но почему-то вместе с этим появляется и другая мысль — опасная, глупая: а вдруг… вдруг они и правда хотят помочь?
Официант приносит вино. Дима сам наливает мне в бокал, Саша пододвигает тарелку. Все это выглядит так естественно, будто мы снова там, где были когда-то. За одним столом. Только тогда мы смеялись и шутили. А теперь — я боюсь поднять взгляд и что-то в нем выдать.
— Лиза, — Саша медленно произносит мое имя, будто пробует его на вкус. — Давайте договоримся. Мы не враги.
— Я никогда так не думала.
— Славно. Мы во всем разберемся, верно?
Почему мне кажется, что они продолжают играть, только теперь в игру, правил которой мне не сообщили.
Глава 11
Ужин проходит в расслабленной обстановке. Я сижу, словно на иголках, но они… они абсолютно спокойны, разговаривают, шутят, обсуждают предстоящие сделки так, словно никакие деньги никуда не утекли. Хотя, наверное, так и есть.
Пытаюсь прикинуть, насколько та сумма, что была снята со счета, важна для них? Наверное, не очень? Но разобраться, конечно, нужно. Для бизнесменов их уровня очень важен авторитет. И они его заслуживают этим расследованием.
— Десерт? — спрашивает Саша, подталкивая ко мне меню.
Я кошусь на салат, который я едва ела и мотаю головой. Мне кусок в горло не лезет, я пытаюсь продумать их следующий шаг. Прикинуть, что дальше они придумают, чтобы, наконец, убедиться, что я ни в чем не виновата.
— Нет, спасибо, — качаю головой. — Я наелась.
— Правда? — Дима чуть прищуривается. — Вы почти не притронулись к салату.
— Я и так не сладкоежка, а уж вечером… слежу за фигурой, — пытаюсь отшутиться.
— Не едите после шести? — хмыкает Дима.
— Или слишком много мыслей? — мягко замечает Саша.
И на секунду мне кажется, что он видит меня насквозь. Я отвожу взгляд, упрямо закрываю меню и кладу его на край стола. В меня, кроме тишины и спокойствия на сегодня больше ничего не влезет.
— Значит, без десерта, — резюмирует Дима. — Тогда счет.
Они обмениваются короткими взглядами,
