Магия найденных вещей - Мэдди Доусон
– Нет, он точно не гей. Я его знаю всю жизнь. Он предпочитает женщин.
– Хорошо. Ты меня успокоила. В общем, займитесь сексом, и тогда ты поймешь, стоит ли выходить за него замуж.
– Нам, наверное, будет неловко. Ну ты понимаешь. Потому что мы так хорошо знаем друг друга… но никогда не испытывали никакого влечения. Вчера он меня поцеловал, а я думала только о том, что меня щекочет его щетина. Это плохой знак?
– Тебе просто нужно немного настроиться. Перевести его из категории друзей в категорию горячих любовников. Это потребует воображения. К счастью, он очень хорош собой. И у него красивое тело. Так что сложностей быть не должно.
– Да, наверное, – пялюсь я на свои ладони.
Талья тянется через стол и касается моей руки.
– Слушай. Все хорошо, даже не сомневайся. Иногда истории любви развиваются не по привычному сценарию. Кроме того, для некоторых людей секс – вовсе не главное. В общем, тащи его в кровать, и ты сразу поймешь, что к чему.
– Да, ты права. Хотя мне все-таки боязно. Я хочу, чтобы у нас был феерический секс. Все хотят феерического секса. А вдруг я его не возбуждаю?
Талья говорит:
– Как же не привлекаешь? Вряд ли он позвал бы тебя замуж, если бы ты его не привлекала. – Она складывает салфетку. – Может, пришло время открыть один маленький секрет. Не хотелось бы тебя огорчать, но после нескольких лет брака секс теряет всю фееричность. И кроме того, у тебя сейчас много хорошего секса? Насколько я знаю, не очень. У тебя было аж сорок три совершенно безумных свидания. Чего стоит хотя бы тот парень, который принес на свидание резиновую змею, чтобы проверить, боишься ты их или нет! Или тот, который сказал, что живет уже десятую жизнь и ему кажется, что в девятнадцатом веке ты была его сварливой нянькой.
– Да, со свиданиями мне не везет.
– Так что, если ты просишь совет, мне кажется, что тебе надо выйти за него замуж, – говорит Талья. – Он будет верен тебе до конца жизни. Не парень, а золотистый ретривер. В отличие от твоего идиотского бывшего мужа, которому мне до сих пор хочется дать по морде, Джаду можно доверять.
Я молчу, вспоминаю все слезы, которые пролила из-за Стива Хановера, и осознаю, что не доверю мужчинами именно из-за своего первого и единственного неудачного замужества. Талья берет меня за руку:
– Я все понимаю. Кстати, помимо прочего, Джад умеет тебя рассмешить, ему нравятся те же фильмы, что и тебе, он любит твою собаку и… я думаю, это важно… он не будет тыкать тебе под нос резиновых змей и не станет тебя заставлять бросить работу, чтобы ты заботилась о каждой его потребности. Вам уже хорошо вместе, а это многого стоит. Просто после той травмы трудно довериться человеку. Но Джад уж точно не разобьет тебе сердце. Он бы не сделал предложение, если бы искренне не хотел провести всю жизнь рядом с тобой. Он взрослый человек, и у него было достаточно женщин, чтобы понять, кто ему нужен. И это не супермодели. Это ты.
Я вытираю одинокую слезинку.
– И у нас могут быть дети.
Она пристально вглядывается в мое лицо.
– Да, у вас могут быть дети. Только не переезжайте в Нью-Джерси, когда заведете ребенка. Иначе мне придется уехать туда вслед за тобой.
Сегодня суббота – прекрасный осенний день, я иду на работу через парк. Мне нужно просмотреть документы, связанные с книжным туром одного из моих самых проблемных авторов. Но настоящая причина, по которой я отправляюсь в офис в выходной, – мне нравится там работать над своим романом, когда вокруг никого нет. Можно засесть у себя в кабинете и печатать часами без перерыва. Мне никто не мешает: ни Мистер Свонки, требующий постоянного внимания, ни посетители кофейни с их громкими разговорами прямо у меня под ухом. Там нет никого. Ни единой живой души. Только я и моя книга.
Я выхожу прямо к детской площадке – очень милой, здесь смеются, бегают и кричат очаровательные маленькие человечки.
А их родители, такие красивые, стильные, благополучные взрослые мамы и папы, держат в руках бумажные стаканчики с кофе, разговаривают и улыбаются.
Я тоже стану одной из них. Стану своей среди женщин, которые гуляют в парке с колясками с новорожденными. А мой очаровательный старший трехлетний сынишка заберется на самый верх детской лесенки. Он, как и его отец, будет любить куда-нибудь карабкаться – именно так и скажу мамочке рядом со мной. Возьму из коляски свою дочурку и улыбнусь, когда она обхватит мой палец крошечной ручкой и радостно заворкует. Вечером Джад искупает малышей, пока я буду готовить ужин. Потом он помоет посуду (он любит мыть посуду), а я уложу детей спать, вдыхая запах их сладких макушек и прижимаясь губами к их мягким щекам. А затем залягу работать над своим романом, уютно устроившись в нашей супружеской постели, пока Джад… Я не знаю, чем Джад занимается по вечерам. Делает серию отжиманий в гостиной? Составляет индивидуальные планы чьих-нибудь тренировок?
В прошлом году моя подруга Сара как-то обмолвилась, что не может налюбоваться на детей, куда бы она ни пошла. Прямо глаз не отвести. Я спросила: «Почему?» Она посмотрела на меня как-то странно и сказала: «Потому что они очень милые. Они – наше будущее и смысл жизни, и мне нравятся их пухлые щечки, и они так радостно улыбаются, и…» Она говорила, наверное, минут десять, перечисляла все прелести, связанные с детьми, восхищалась их пальчиками на ногах и ресничками, пока мы не дошли до метро, где и распрощались. По дороге в поезде у меня было чувство, что я сбежала из кинотеатра с самого скучного фильма или с предвыборного собрания с участием донельзя нудного кандидата.
Но теперь… Теперь я понимаю, о чем тогда говорила Сара. Я действительно могла бы выйти замуж за Джада. Все, что мне нужно сделать, – внести мелкие поправки в свои ожидания, так сказать, подкорректировать настройки. И мы станем такими же, как эти родители в парке.
Еще немного восхитительных минут я стою рядом с детской площадкой, а потом заставляю себя пойти дальше.
Глава третья
Главный офис издательства «Тиллер» расположен в высотном здании с
