Магия найденных вещей - Мэдди Доусон
Мы с Джадом возвращаемся домой, входим в подъезд. Я смотрю на него, стоящего рядом со мной в ярко освещенном вестибюле: на его большие сильные руки, яркие, сияющие глаза, щетину, грозящую превратиться в усы, хотя он брился, наверное, часов шестнадцать назад. Маленькие морщинки вокруг его глаз стали заметнее, и не только когда он смеется. Я вижу точно такие же морщинки, когда смотрю в зеркало; если мне не удается поспать как минимум восемь часов, мое лицо выглядит так, словно вот-вот развалится на части. Меня поражает, как сильно мы постарели – или, вернее, повзрослели – буквально за одну ночь.
Мы в тишине поднимаемся по лестнице на мой этаж – Джад не признаёт лифтов, он считает, что надо ходить по ступеням, чтобы к восьмидесяти годам не утратить тонус мышц, – и неловко стоим на площадке.
И что теперь? Он полезет ко мне целоваться? О боже. К такому я не готова.
Джад обнимает меня по-дружески, как обнимал уже миллион раз. Только теперь он смотрит мне прямо в глаза и прижимается своими губами к моим. Прижимается со всей силы.
Все-таки мы не созданы друг для друга. Его нос задевает мой – ударяется слишком сильно, отчего у меня сразу слезятся глаза. Поцелуй получается слишком влажным и почему-то не сближает, а наоборот – отталкивает. Из-за слезящихся глаз и слюны, переполнившей рот, в голову лезут мысли исключительно об утопающих. И наверное, так говорить некрасиво, но меня щекочет его щетина. Мы пытаемся приноровиться друг другу, но у нас ничего не выходит. Джад отстраняется и смеется, пожимая плечами.
– Это не конец света. Мы еще поработаем над этим, – улыбается он и поднимаем руку, мол, дай пять. – Кстати, ты не вернешь мне на время кольцо? А то без него хлеб зачерствеет.
Глава вторая
Проснувшись на следующий день, я понимаю, что у меня вот-вот случится паническая атака, каких не было с тех самых пор, как ушел Стив Хановер. Мистер Свонки поглядывает на меня, склонив голову набок. Наблюдает, как я выпиваю две чашки кофе, необходимые в терапевтических целях, и расхаживаю по квартире.
– Неужели я вправду рассматриваю возможность выйти замуж за Джада? – спрашиваю я у мопса. – Это же бред, разве нет?
Он ложится на пол и кладет голову на передние лапы – вижу, что он задумался.
– Да, согласна: это полный бред. Я могу с ходу назвать сорок девять вполне очевидных причин не выходить за него замуж. А если подумать, то наберется еще больше сотни.
Дождавшись более-менее приличного часа, я звоню Талье. Ее муж Деннис – хирург, который работает около девяти тысяч часов в месяц, так что она запросто сможет придумать как минимум две-три причины, чтобы вовсе не выходить замуж.
– Не хочу тебя пугать, но, боюсь, у меня назревает эмоциональный кризис, – говорю я, как только она берет трубку. – Можешь встретиться со мной прямо сейчас во «Франко»?
– Погоди, – отвечает она. – Только не говори мне, что ты уезжаешь из города.
– Нет, не уезжаю.
– Или что у тебя обнаружили смертельную болезнь. Я тебя очень прошу. Хотя если болезнь все-таки обнаружили, то забудь, это было слишком грубо.
– Нет. Это хорошая новость. Наверное, хорошая. Может быть. В смысле, вот ты мне и скажешь. Это насчет замужества.
– Хорошо. Ничего не говори. Все подробности – при личной встрече. Если кто-то из твоих сорока трех интернет-знакомцев внезапно сделал тебе предложение, мне понадобится алкогольное подкрепление.
Когда я вхожу во «Франко», Талья уже сидит там. Ее видно сразу: на ней ярко-синяя рубашка и темные легинсы. Ее огненные рыжие волосы собраны в небрежный пучок на затылке.
– Эй! – машет она мне.
Ей удалось занять наш любимый столик у окна.
Официант принимает у нас заказ – как всегда, две «Мимозы» и булочки с клюквенным джемом. Только он отходит от столика, я кладу на колени салфетку и сообщаю небрежным будничным тоном:
– В общем… это Джад. Вчера ночью он сделал мне предложение.
– Офигеть! – изумляется Талья. – Это тянет аж на четыре коктейля! – Она пристально изучает мое лицо. – Так. Дай-ка подумать. Кандидат неожиданный, скажем честно, но все же… хороший парень. Он мне нравится. Он нравится Деннису. Насколько ему вообще может нравиться человек, никак не связанный с медициной. А с чего вдруг он сделал тебе предложение?
Я пересказываю ей наш вчерашний разговор с Джадом: дружба выше романтики, никакой ревности и драматичных страданий, партнеры навеки, дети, надежный тыл и так далее.
– На самом деле он говорил вроде бы разумные вещи, но я потом не спала целую ночь, встала ни свет ни заря, выпила две чашки кофе, явно перевозбудилась, и теперь у меня ощущение… что это какой-то дурдом. Я спросила у него: а как же любовь? И он ответил, что моя прошлая любовь ничем хорошим не кончилась, и что жизнь не должна быть похожа на романтическую комедию, и что если наша с ним дружба не любовь, то ему просто не хочется жить на свете. Что-то вроде того. Я не знаю, что делать. – Я так устала, что мне хочется положить голову на стол и немного вздремнуть. – Но ведь это сумасшествие, разве нет? Нельзя жениться и выходить замуж по таким причинам. Да? Это просто бред.
Талья пытается скрыть улыбку.
– Ну, во-первых, в чем-то он прав, – говорит она. – Называйте это как угодно… любовь или дружба, это все только оттенки смыслов… но, по-моему, вы двое уже много лет как раз к тому и идете. Просто идете в обход. С заходом к Стиву Хановеру, например. – Она наклоняется через столик. – Ты с ним спала?
– Нет! Джад никогда… Он всегда относился ко мне чисто по-дружески.
– То есть у вас никогда не было секса?
– Ни разу в жизни!
– Даже от скуки? Он же всегда у тебя под рукой! За столько лет? Почему?
– Потому что… Я даже не знаю. У нас не те отношения.
Она хмурится:
– Ну, прежде чем
