Магия найденных вещей - Мэдди Доусон
У меня горят щеки. Я говорю чуть тише:
– Джад, послушай меня. Я хочу влюбиться. По-настоящему. И ты тоже хочешь. Ты не забыл? Не забыл, как ты убивался после разрыва с Карлой Кристенсен? Ты страдал целый год! Не обижайся, но тогда ты был безумно влюблен.
– Ты тоже не обижайся – но что большая любовь сделала с нашей жизнью? Я помню, как ты была влюблена до безумия… твои собственные слова… в этого своего мужа, и что…
Я хлопаю в ладоши у него перед носом, умоляя его замолчать. Я пробыла замужем за Стивом Хановером восемь месяцев, две недели, три дня и то ли десять, то ли одиннадцать часов. И да, я была влюблена до безумия. Но все закончилось очень плохо. Возможно, он был слишком красив для меня – 9,8 по десятибалльной шкале. В то время как я – при выигрышном освещении, с обновленной стрижкой и новым цветом волос – могу дотянуть до 8,2 и продержаться на этой отметке минут пятнадцать, а потом снова съезжаю на свои крепкие 7 баллов. Возможно, каждому стоит держаться своей категории, и всем будет проще.
В общем, однажды я неожиданно вернулась домой с работы раньше обычного (чего, кстати, не следует делать вообще никогда) и застала мужа в постели с какой-то девицей, лежавшей под ним. Ее ноги были раздвинуты на моей простыне, и, прежде чем закатить истерику, я успела подумать, что секс действительно выглядит и звучит довольно нелепо, если смотреть на него со стороны. Если это не ты занимаешься сексом.
Я ударила Стива по голой заднице. И врезала сумкой по розовым наманикюренным пальчикам на ноге его пассии. Я вопила как резаная и рвала на себе волосы. А после поставила ультиматум: либо она убирается из моей квартиры в течение двух минут, либо я вызываю полицию.
Она ушла через девять минут. И Стив ушел вместе с ней. Уже с порога проговорил что-то про адвоката и пожелал мне удачи. Ему даже не было стыдно, что я застала его в постели с какой-то посторонней девицей. Он сказал, что, наверное, это и к лучшему, что я наконец знаю правду.
К лучшему? Интересно, кого он хотел обмануть, употребив слово «к лучшему»?
И все же… когда Стив Хановер делал мне предложение, он встал на одно колено перед причалом лодочной станции в Центральном парке. В его глазах блестели слезы радости. Это было похоже на сказку. Вокруг собралась небольшая толпа, посторонние люди искренне радовались за нас. И он вручил мне настоящее помолвочное кольцо с бриллиантом. Мы подняли его повыше, чтобы все вокруг видели.
А когда он ушел… Мне неприятно об этом говорить, потому что мне хочется быть независимой, сильной, бесстрашной женщиной, которая все еще борется, и бунтует, и рвет и мечет, но вот печальная правда: когда Стив ушел, он как будто что-то убил во мне. Я больше не чувствую, что где-то есть человек, действительно способный меня понять. Человек, который излечит мое израненное сердце.
Наверное, я просто больше не верю в спасительную силу любви.
Так что мне есть с чем сравнивать. Контраст, конечно, разительный. Второй раз в жизни мне делают предложение руки и сердца: в крошечном ресторанчике рядом с домом, под яркими лампами теплого света, в котором мое лицо смотрится явно не выигрышно, особенно во втором часу ночи. И джентльмен, делающий предложение, продолжает рассказывать, что никто из наших знакомых, женившихся по любви, не счастлив в браке. Он называет их по именам, пересчитывает на пальцах. У этого роман на стороне, эта хочет отдельные спальни и раздельный отпуск. Эти двое не разговаривают друг с другом. И кстати, разве я не замечала, что последние несколько лет все женатые пары в «Тэнди» только и делают, что ссорятся и орут друг на друга?
Джад наклоняется через стол и прожигает меня пламенным взглядом.
– Если посмотришь вокруг, мы – единственные, кто еще ладит друг с другом. И знаешь почему? Потому что безумная любовь – это и есть временное помешательство. Давай дождемся выходных, пойдем к Саре и Расселу знакомиться с их младенцем. Ты увидишь, что эти двое так влюблены, что практически готовы друг друга убить.
Кольцо из проволочного зажима лежит на столе, его бумажная оплетка размокает от конденсата, стекающего с бутылки пива. Через час оно превратится в скрученный кусок проволоки.
Джад на миг умолкает. Я разглядываю его лицо, его густые темные волосы, спадающие на лоб. Я уже очень давно не присматривалась к нему так внимательно. Он как будто слегка постарел. Мы оба стареем. Боже, как долго мы дружим. Он знает историю моей семьи: мою маму – ведьму и хиппи из Вудстока, мою мачеху – преподавателя алгебры, которая всегда обо всем беспокоится, и моего вечно сердитого, угрюмого папу. Он единственный, кто может заставить моего отца по-настоящему улыбнуться. Сколько я себя помню, Джад все время был рядом. Ночевал у нас дома бессчетное количество раз. Мы с ним и Хендриксом были как три мушкетера.
Я знаю его родителей – милых, стеснительных и немного растерянных эмигрантов из Венгрии. Они поженились довольно поздно, и им обоим было уже под пятьдесят, когда у них появился Джад, их единственный ребенок. Они даже не знали, что детям надо устраивать праздник на день рождения! И ни разу не сходили на футбольный матч, в котором участвовал сын. Хотя, может быть, их и не приглашали.
– Ответь мне, пожалуйста, – прошу я. – Ты делаешь мне предложение, потому что сдаешься? Потому что боишься, что не встретишь такую женщину, в которую действительно мог бы влюбиться?
– Что? Нет, Фронси. Нет. Никто другой мне не нужен. Если быть с кем-то вместе, то только с тобой. Меня уже тошнит от свиданий. Я хочу завести семью. И детей. Хочу жить нормальной, размеренной жизнью, как все взрослые люди. Вот и все. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Я говорю:
– Меня тоже тошнит от свиданий. Сорок три разных мужчины, и ни один не похож на того человека, которого я могла бы полюбить. Но! Есть пожарный, который хотел со мной встретиться…
Джад улыбается и кладет руки на стол.
– Ладно, встречайся со своим пожарным. Свидание под номером сорок четыре. Может быть, это и есть твой прекрасный сказочный принц, но я почему-то уверен, что нет. И в любом случае, даже если и да, тебе потребуется несколько десятилетий, чтобы рассказать ему о себе
