Шрамы Анатомии - Николь Алфрин
— Останься, — молю я, слово срывается с моих губ, хотя я не имею права просить. Я этого не заслуживаю, особенно после того, как так много девушек просили меня о том же, а я отказывался, уходя и уезжая сразу после без малейшего угрызения совести.
— Я никуда не уйду, — обещает она, целуя меня в макушку.
Когда мы оба переводим дыхание, я сползаю с неё и выбрасываю презерватив в мусорное ведро. По пути обратно к кровати я хватаю полотенце, чтобы вытереть нас обоих, прежде чем заползти обратно в кровать и обнять её.
Её голова покоится на моей груди прямо над моим стучащим сердцем, её пальцы рассеянно вырисовывают ленивый узор по моей коже. Я наблюдаю, как её пальцы кружат вокруг двух шрамов от сигаретных ожогов, оставленных там давно.
Я хватаю её за запястье, поднося её руку к своему рту, где целую её ладонь и подушечку каждого её пальца.
Наклоняясь, она оставляет два нежных поцелуя на крошечных шрамированных тканях, её большие глаза смотрят на меня сквозь ресницы после, делая меня ещё более потерянным.
Моё горло переполняется эмоциями, когда я вижу, как она смотрит на меня с такой любовью в глазах, что это больно. Никогда раньше на меня так не смотрели, не заставляли чувствовать себя чего-то стоящим. Без стыда за шрамы на моём теле. Понятым.
Я хватаю её лицо и притягиваю её для медленного, томного поцелуя, не в силах перестать целовать её.
— Я люблю тебя, — выдыхает она, растапливая моё сердце.
— Я тоже люблю тебя.
Боже, как же я люблю эту девушку.
Глава 38
Джекпот
Я просыпаюсь от тёплых губ, оставляющих поцелуи на моей спине, несколько влажных прядей шелковистых волос скользят по моей коже. Я вздыхаю от удовольствия, глубже зарываясь лицом в подушку.
Я сосредоточен на её губах, когда они оставляют несколько поцелуев на моей спине, от лопатки до лопатки, целуя каждую букву моей татуировки. «Н-Е-И-З-В-Е-С-Т-Н-Ы-Й».
Моя грудь сжимается от эмоции, которую я не могу точно расшифровать, смысл моей татуировки начинает рушиться с тех пор, как она вошла в мою жизнь.
Я переворачиваюсь на бок, вслепую тянусь к ней. Моя рука лениво обвивает её талию, и я понимаю, что она стоит у края моей кровати.
— Привет, — хриплю я, притягивая её ближе и зарываясь лицом в её живот, чувствуя знакомый запах мыла и шампуня. Моего мыла и шампуня.
Чёрт. Чёрт. Она пахнет мной, и по какой-то причине это зажигает что-то первобытное и собственническое глубоко внутри меня. Она, должно быть, украла мой душевой набор и прокралась в душ этим утром, пока я спал.
Она тихо хихикает, пропуская пальцы сквозь мои волосы.
— Привет, — шепчет она, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку.
Я довольно мурлычу, ощущая чувство покоя и удовлетворения, которого не чувствовал с тех пор, как... ну, никогда.
— Что ты делаешь, не спишь? — спрашиваю я, мои глаза всё ещё блаженно закрыты, отяжелевшие от сна.
Её ногти продолжают нежно скользить по моей коже головы, посылая дрожь по моему позвоночнику.
— У меня ещё один экзамен для другой секции лаборатории профессора Купера, — напоминает она мне. Я совсем забыл об этом.
Я протестующе стону, сильнее сжимая руку вокруг её талии.
— Нет.
Она мило хихикает.
— Нет? Давай, мне нужно идти, — нежно уговаривает она меня, умудряясь выскользнуть из моей хватки. — И это мне нужно, — бормочет она себе под нос, её пальцы скользят по моему запястью и руке, когда она снимает свою резинку для волос с моего запястья.
Прежде чем она успевает соскользнуть с моих пальцев, я захватываю маленькую резинку в кулак, держа её в заложниках. С трудом моргая, я открываю глаза, чтобы уставиться на её прекрасное лицо, её щёки снова раскраснелись, а волосы влажные после душа. Её длинные карамельного цвета пряди ниспадают на одно плечо, концы капают на один из моих свитеров, который украшает её торс.
— Только после того, как ты сначала поцелуешь меня, — заявляю я, наклоняя губы в предложении.
Маленькая, весёлая улыбка трогает её губы, прежде чем она наклоняется и прижимает их к моим. Я целую её лениво, с любовью, отпуская резинку, чтобы обхватить её щеку ладонью. Наслаждаясь поцелуем, не желая, чтобы он скоро заканчивался, я возвращаю руку, чтобы запутать пальцы в её влажных волосах, нежно сжимая тёмные пряди, углубляя поцелуй.
Она хихикает и протестующе мычит против моих губ, в конце концов освобождаясь.
— Бронкс, — очаровательно ноет она сквозь череду хихиканья, заразная улыбка на её лице. — Я опаздываю.
Я пытаюсь обвить её талию рукой, чтобы помешать ей уйти, но она быстро отступает, ускользая из моей хватки.
Моя рука безвольно свисает с матраса, и я издаю драматичное фырканье, заставляя её смеяться. Я выглядываю на неё сквозь ресницы и наблюдаю, как она завязывает волосы в хвост.
— Я должна закончить около одиннадцати сегодня. Ты не хотел бы встретиться со мной примерно в это время и пообедать пораньше? — спрашивает она, внезапно немного смущаясь, заставляя меня улыбнуться.
— Конечно, детка. Я встречу тебя возле кабинета профессора Купер, — обещаю я.
Она улыбается, лёгкий румянец растекается по её щекам.
— Хорошо, увидимся позже. Я люблю тебя.
Моя улыбка становится шире.
— Я тоже люблю тебя, — заявляю я, наблюдая, как она выскальзывает за дверь.
Я переворачиваюсь на живот, зацепляя руки под подушкой и улыбаясь в неё, удовлетворение пульсирует по моим венам. Я издаю долгий, довольный вздох, прокручивая события прошлой ночи в голове, желая, чтобы я мог подержать её ещё немного.
Прошлая ночь была идеальной, не похожей ни на что, что я когда-либо испытывал раньше. Конечно, у меня был секс бесчисленное количество раз, но прошлой ночью — с ней — я жаждал чего-то большего. Это значило нечто большее.
В конце концов, я думаю, что мы оба жаждали не секса, а близости. Быть желанным, тронутым, замеченным, обожаемым — чтобы наши действия говорили громче слов. Мы хотели быть уязвимыми, полностью отдаться и иметь чувство безопасности, защищённости. Доверия.
Мои глаза закрываются, и я засыпаю ещё на час или около того, с улыбкой на губах, думая о ней.
* * *
Я захожу в здание естественных наук, улыбаясь во весь рот, ничто не может испортить моё хорошее настроение. Я поворачиваю налево по коридору, уставленному профессорскими кабинетами, и сажусь на
