Измена. Цена твоей слабости - Оксана Алексаева
Стараюсь сдержаться изо всех сил, стиснув зубы до скрипа. Слова матери, словно соль на рану, раздирают душу, усиливая и без того невыносимую боль. Слезы подступают к горлу, но я изо всех сил пытаюсь их сдержать. Не хочу, чтобы мама видела мою слабость.
— Мама, пожалуйста, тише, — шепчу я, оглядываясь на закрытую дверь детской. — Ты разбудишь детей.
— А пусть слышат! — не унимается мама, повышая голос. — Пусть знают, какой у них «идеальный» отец!
Тяжело вздыхаю. В этом вся моя мама. Всегда говорит то, что думает, не понимая, что её слова могут причинить боль другим.
— Мама, перестань! — пытаюсь я отстоять мужа, хотя прекрасно понимаю, что она, скорее всего, права. — Мы еще ничего не знаем. Может быть, все не так, как ты думаешь.
— Да что тут думать?! — мама всплескивает руками. — Все ясно как белый день! Другая его увела! На этой своей встрече выпускников! А ты, дурочка, дома сидела! С детьми возилась! Надо было идти с ним! Следить за ним! Тогда бы он никуда не делся!
Это становится невыносимо. Стараюсь дышать ровно, но дыхание то и дело сбивается. Сердце тарабанит в ребра, отдаваясь глухой пульсацией в висках.
— Мама, пожалуйста, уйди, — вздыхаю я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Мне нужно побыть одной.
— Я же тебе добра желаю! Советую! — продолжает причитать мать, но я уже не слушаю ее. Просто смотрю на нее, моля, чтобы она ушла. Мне от её слов только хуже становится.
Наконец, мама, видя мое состояние, замолкает и, тяжело вздохнув, выходит из квартиры.
— Я как лучше хочу, а меня ещё и выгоняют, — что-то в этом роде бурчит она под нос, перед тем, как уйти.
— Мам, давай завтра созвонимся…
Но мама ничего мне не отвечает. Обиделась. Но сейчас у меня вовсе не то состояние, чтобы выяснять с ней отношения или просить прощения. Моя душа горит. Рвется в клочья. Тревога ни на миг не покидает. Давно я не чувствовала себя такой жалкой, слабой и уязвимой.
Затем за матерью закрывается дверь. И только тогда разрешаю себе тихонько поплакать. Слезы текут по щекам, обжигая кожу.
Думала, станет легче, но нет. С каждой пролитой слезой отчаяние наоборот, лишь сильнее нарастает.
Подхожу к двери детской, тихонько открываю ее. Заглядываю внутрь. Мой малыш спит, мирно сопя в своей кроватке. Подхожу к Мотьке, целую его в лобик.
Не горячий. Хоть бы болезнь всё-таки отступила, и то хорошо. Затем иду в комнату к Игнату, сегодня с ним спит Демьян. Они так
мило спят в обнимку, что у меня снова слёзы на щеках.
Мои ангелочки. Как же я их люблю. Ради них я должна быть сильной.
Затем прохожу мимо комнаты девчонок.
К ним заходить я не решаюсь, потому что знаю, что они у меня любительницы зависать в своих гаджетах до самой ночи. Если девочки увидят меня здесь, да ещё и без Вани, у них возникнут вопросы. А чтобы дети хоть что-то заподозрили — категорически нежелательно. Я ведь ещё и сама не разобралась, что делать и что это вообще сейчас происходит…
Где мой муж? Почему выключил телефон или у него в самом деле батарея разрядилась? Почему не спешит возвращаться домой? И самое главное — с кем проводит время?
Эти вопросы не дают покоя моей больной голове, и каждый раз, когда я пытаюсь найти на них ответы, грудь сжимает острым спазмом.
Иду в ванную, включаю душ. Горячие струи воды стекают по моему телу, смывая усталость, боль, отчаяние. Но мысли продолжают крутиться в голове. Где Иван? С кем он? Что он делает? Почему так поступил со мной? С нами?
Выключаю воду, вытираюсь полотенцем. Выхожу из ванной…
И тут же сталкиваюсь с Верой. Так как старшая дочь была в наушниках, то от неожиданности она громко вскрикивает.
— Мама! О, боже! Ты что тут делаешь? — Вера вскидывает на меня ошарашенный взгляд. И я понимаю её растерянность. Ведь она была уверена, что меня дома нет и вместо меня здесь должна быть её бабушка.
Черт! Ощущение, что меня застали врасплох, заставляет напрячься. Теперь надо придумать, как выкрутиться. Я не хочу заставлять дочь переживать.
— Ты же уехала меньше часа назад?
Теряюсь, судорожно пытаясь найти более-менее правдоподобное объяснение своему скорому возвращению.
— Эм… — голос становится сиплым. Терпеть не могу врать, но что поделать, мне больше ничего не остается. — Ты знаешь, отцу стало нехорошо и мы решили вернуться домой. Он уже спит, — стараюсь сделать так, чтобы мой ответ звучал убедительно.
Вера задумывается, затем качает головой. — Опять давление что ли?
У Вани периодически бывают проблемы с давлением, и Вера об этом знает.
Цепляюсь за эту ниточку, как за спасательный круг.
— Да. Похоже на то. Ничего страшного, сейчас отоспится и завтра будет как огурчик.
— Ладно. Спокойной ночи, — кивает дочка и снова натягивает на уши наушники, а я иду в спальню.
Надеюсь, что старшая дочь ни о чем не догадалась. Молодежь сейчас такая проницательная, их попробуй обмануть.
Ложусь в постель, но прекрасно знаю, что не смогу сомкнуть глаз. Буду лежать, прислушиваясь к каждому шороху, ожидая, когда Иван вернется домой. И тогда… Тогда я все у него выясню, потому что серьезного разговора нам с мужем не избежать.
Глава 10
Дарья
Просыпаюсь утром от ярких солнечных лучей, которые светят мне прямо в лицо. Вани рядом нет.
Сердце тревожно сжимается, резко подскакиваю с постели. Смотрю на часы. Я проспала. Черт!
Слышу из кухни голоса детей. Встаю, накидываю халат и иду на звук.
Иван уже вовсю хозяйничает. Накрывает на стол, что-то напевает себе под нос. За столом сидят Маша и Игнат, уплетают хлопья с молоком.
Ощущение, как будто бы он из кожи вон лезет, чтобы показать себя с лучшей стороны. Пытается заведомо загладить свою вину?
— Доброе утро, — приветствую семью, стараясь, чтобы мой голос звучал обыденно.
— Доброе утро, мамочка! — хором приветствуют меня дети.
Иван бросает на меня быстрый взгляд, кивает в знак приветствия и снова отворачивается.
При детях не решаюсь спросить, где он был всю ночь. Делаю вид, что все хорошо, улыбаюсь, целую детей. Но внутри все сжимается от боли.
Я не помню, во сколько уснула. Но, кажется, время было уже далеко за полночь.
Меня разрывает изнутри от бури эмоций, от подозрений, от страха… Мысли роем кружатся в голове, каждая острее ножа. Где он был?
