Кто чей сталкер? - Tommy Glub
— Ага, — соглашаюсь. — Хотя было бы прикольно, если бы оказалось, что за мной следит тайная поклонница.
Ника давится соком. Аверин хлопает ее по спине.
— Ты в порядке?
— Да... просто... поперхнулась.
Интересно. Очень интересно.
— Ладно, что делать будем? Может, поедем покушаем нормальную еду? Шоколад не поможет тебе утолить голод.
Мне так точно…
— Поехали. Ты платишь, Беляев.
— А что еще тебе? Я готов заплатить только за Нику!
— А что, если и за меня заплатишь, станешь банкротом?
Вот сука! На слабо берет!
Мы идем к моей машине. Она у меня двухдверка, потому я подначиваю Аверина лезть назад, но он начинает по дороге в ответ меня подначивать. В итоге Ника закатывает глаза и лезет назад, и я зависаю, рассматривая ее…
Черт, откуда у тихони такая задница?
— Беляев, ты чего завис? — Аверин хмыкнул.
— Иди нахер, — этот черт сам засмотрелся на нее. У нас вроде бы обоих все прекрасно с вниманием девчонок, мы хоть и враги, но я знаю, что он занимает второе место по популярности.
Тогда почему мы оба так реагируем?
— Так о чем задумался, Арс? — он облокачивается локтем о мою ласточку и хмыкает. А еще он кажется впервые назвал меня по имени.
— О том, что эта ночь становится все интереснее, — хмурюсь. — Поехали.
9 глава
Сижу на заднем сиденье и смотрю, как мелькают за окном фонари, размывая город в золотисто-оранжевые полосы. Машина Арса пахнет кожей и каким-то дорогим парфюмом — терпким, с нотками кедра и чего-то еще, от чего кружится голова. Или это от голода? Уже не разобрать. Конечно, у него крутая тачка. Куда же без этого. Салон безупречно чистый, кожаные сиденья мягкие, и я проваливаюсь в них, чувствуя, как тело наконец-то расслабляется после напряжения последних часов.
— Я знаю отличное место, — говорит Арс, небрежно поворачивая руль одной рукой. Вторая лежит на подлокотнике, пальцы отбивают ритм под негромко играющую музыку. — Работает всю ночь.
— Только не какая-нибудь забегаловка, — Артем смотрит на него с подозрением, прищурив глаза. Сидит вполоборота. — Девушке нужна нормальная еда.
— Расслабься, Аверин. Я не веду вас в шаурмячную.
— А жаль, — бормочу я, и даже самой себе мой голос кажется неожиданно искренним. — Я люблю шаурму.
Оба оборачиваются так резко, будто я сказала что-то невероятное. Арс смотрит в зеркало заднего вида, и я ловлю его взгляд — удивленный, с искоркой веселья в темных глазах. Артем разворачивается на сиденье полностью, изучает меня так, будто видит впервые.
— Серьезно? — в его голосе смесь недоверия и какого-то теплого удивления.
— Ну... да? — щеки предательски горят под их взглядами. — Она вкусная.
Арс фыркает, и уголки его губ приподнимаются в этой его фирменной самоуверенной усмешке:
— Слышал, Аверин? Девушка любит шаурму. Может, действительно свернем к ларьку?
— Заткнись. Ей нужно что-то полезное, а не фастфуд, — в голосе Артема звучит забота, от которой что-то сжимается в груди.
— Это ты мне говоришь? Который вчера жрал роллтон в столовой?
— Это было один раз!
— Три раза на этой неделе.
Слушаю их перепалку и чувствую, как напряжение постепенно уходит, сходит с плеч невидимым грузом. Голова больше не кружится так сильно, руки не дрожат. Просто голод — обычный, нормальный, почти приятный голод, который обещает скорое насыщение.
Телефон вибрирует в кармане, и я вздрагиваю. Мама.
Черт, черт, черт.
Смотрю на экран, и сердце колотится так, что, кажется, парни его слышат. Уже половина двенадцатого. Она наверняка волнуется, наверняка уже обзвонила всех моих одногруппников, которых знает.
— Алло? — стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, буднично.
— Ника, где ты? — голос мамы встревоженный, с той особенной нотой паники, которая всегда заставляет меня чувствовать себя виноватой. — Ты должна была вернуться часа три назад!
— Прости, мам. Я… — глотаю ком в горле, ненавижу врать ей, — я у Лизы. Осталась ночевать.
Пауза. Длинная, тяжелая. Слышу, как она вздыхает, и представляю, как она стоит на кухне, прижав руку к груди, пытаясь успокоить сердце.
— У Лизы? Ты могла предупредить… И что за срочности оставаться где нибудь, но не дома?
Мама с папой у меня старой закалки. Потому… Я даже не пытаюсь сказать правду. Отец услышит, выйдет и найдет меня, чего бы это ему не стоило, даже если придется ехать через весь город.
— Извини, все так быстро получилось. Мы... — придумываю на ходу, и ложь обжигает язык. Я не люблю врать. — готовимся к экзамену. Решили всю ночь позаниматься.
— Хорошо. Но в следующий раз предупреждай заранее, ладно? Я волновалась.
Вина сдавливает грудь.
— Обещаю. Спокойной ночи, мам.
— Спокойной ночи, солнышко.
Сбрасываю звонок, выдыхаю долго. Парни продолжают спорить о чем-то — кажется, о том, чья музыка лучше. Даже не обернулись. Хорошо. Не хочу, чтобы видели мое лицо сейчас, красное от стыда и облегчения одновременно.
Быстро набираю Лизе дрожащими пальцами:
"ЛИЗА ПОМОГИ"
"Сказала маме что у тебя на всю ночь"
"Если она позвонит — подтверди пжлст"
"Объясню все завтра!!!"
Ответ приходит почти мгновенно:
"ЧТОООО"
"Ты где вообще???"
"Ты жива?"
"НИКА Я УБЬЮ ТЕБЯ ЕСЛИ НЕ РАССКАЖЕШЬ"
Усмехаюсь, и становится чуть легче. Вот она, моя лучшая подруга — всегда готова устроить допрос, но и всегда прикроет.
Печатаю:
"Жива. Долгая история. Завтра все расскажу"
"Просто прикрой меня пжлст"
"Люблю тебя"
"Ненавижу тебя"
"Ладно прикрою"
"Но завтра хочу ПОДРОБНОСТИ"
"Обещаю"
Убираю телефон, поднимаю взгляд. Арс смотрит на меня в зеркало заднего вида. Наши глаза встречаются на секунду, и электрический разряд пробегает по позвоночнику. Я быстро отвожу взгляд, чувствуя, как лицо снова полыхает.
Не думал ли он... нет, он же не слышал разговор. Музыка играет громко. Но что-то в его взгляде было... внимательным. Изучающим.
— Приехали, — объявляет Арс, ловко паркуясь у небольшого ресторанчика.
Выглядит уютно — теплый медовый свет в окнах, словно приглашение внутри, деревянная вывеска с затейливой резьбой, цветы в кадках у входа, несмотря на прохладную погоду. Не пафосно, но явно не дешево. Из тех мест, куда я никогда не пришла бы сама.
Ну, из-за строгих родителей, я бы вообще никуда бы не пошла…
Вылезаю из машины, ноги все еще ватные, будто не совсем мои. Прохладный ночной воздух бьет в лицо, отрезвляет. Артем сразу рядом, его рука зависает над моим локтем — не касается, но готова подхватить в любой момент:
— Нормально идешь?
— Да, уже лучше, — голос звучит увереннее, чем я себя чувствую.
Внутри действительно почти пусто, и я выдыхаю с облегчением — не люблю много людей, особенно когда выгляжу помятой после последних нескольких часов. Только
