Важнее слов - Миа Шеридан

повел, под отвращением, которое я испытывала к его поступку. Я ненавидела себя за то, что сделала, и невероятно стыдилась своей ошибки. Но моя ошибка была ненамеренной, а как только мы доставили друг другу боль и перестали понимать один другого, Каллен сразу же вернулся к своим старым привычкам: к выпивке и женщинам. У него точно были причины мешкать с ответом, когда я спросила его, могу ли я ему доверять. Он дал мне понять, что то, чего я боялась больше всего, – то, что я не смогу ему довериться, – оказалось правдой.

И все же… сколько бы я ни пыталась образумить свое сердце, оно все равно говорило мне любить Каллена. Глупое, глупое, иррациональное сердце.

Фрэнки глядела на меня с тревогой, как будто она точно знала, о чем я думаю.

– Ты ведь знаешь, он в Париже, – сказала она мягко.

Мое сердце встрепенулось.

– Кто? – сказала я тихо, хотя по тону ее голоса я поняла, что речь шла о Каллене.

– Каллен, – подтвердила она мои мысли.

У меня опустились плечи.

– Ох.

Я специально не включала телевизор, не читала, что пишут в интернете или в газетах и журналах. Фрэнки рассказала мне, что, с тех пор как Каллен дал интервью Сириллу Суважу, его постоянно крутили по телевизору и о нем уже успели написать издания всего мира. Я ничего не хотела про это знать. Одна только мысль о том, что все это происходит, доставляла мне боль и заставляла стыдиться. Мне было страшно представить, как реагировал на это Каллен. Несмотря на мою злобу и боль, у меня все еще получалось сострадать ему.

Фрэнки сжала губы.

– Я подумала, тебе стоит об этом знать. Ему уже перемыли кости во всех газетах и на всех этих желтушных сайтах… – она сделала паузу. – Кажется, он решил отвлечься от всего происходящего, устраивая вечеринки.

Я уставилась на Фрэнки, широко распахнув глаза. Он… пропадал на вечеринках? Ох. От таких новостей злоба моя разгорелась с новой силой, и я подскочила на диване.

– Что ж, я рада слышать, что он не принимает все произошедшее слишком близко к сердцу.

Фрэнки нахмурилась и пожала плечами.

– На большинстве фотографий он выглядит очень пьяным.

– И облепленным женщинами, рискну предположить, – пробормотала я.

– Да, – Фрэнки прикусила губу и кивнула.

Сердце мое пронзило копье скорби, но я собрала внутренние силы – обратилась к своей внутренней Аделаиде, – зарекшись расклеиваться еще раз. Если у Аделаиды вышло оставаться сильной, несмотря на все, что она испытала, то у меня это тоже получится. Точно получится.

* * *

– Вау, – воскликнула Фрэнки, подойдя ко мне сзади, пока я стояла перед зеркалом. – Если эти ботаны-ученые не заметят тебя в этом наряде, то они действительно безнадежны.

Я засмеялась и провела руками вниз по сделанному вручную кружевному платью цвета шампанского, в которое были вшиты позолоченные бусинки. Кружевной рисунок, покрывавший платье от низа до лифа, состоял из сотни переплетенных между собой роз. На поясе у меня красовался аккуратный золотой пояс. Платье было просто невероятно красивым – настоящее произведение искусства, – и оно так облегало мое тело, будто было сделано специально для меня.

Когда Джесси впервые принесла платье домой, я сразу же заметила розы – сами они были совсем небольшие, и нужно было еще присмотреться, чтобы различить цветочный рисунок, – и уже поэтому мне сначала захотелось от него отказаться. Но чем дольше я смотрела на это платье, тем больше что-то смягчалось в моей душе. Розы… тот уик-энд… это было хорошее воспоминание, и, несмотря на то, как закончилось наше с Калленом общение, я не хотела отпускать эту часть нашей с ним жизни. В тот уик-энд розы благоухали, а теперь я надену розы, чтобы официально попрощаться с долиной Луары и с ним.

Я буду храброй, пускай мое сердце и разбито. Хотя я никогда и не узнаю, чем закончилась история, Аделаиде удалось научить меня не сдаваться. Сама Джанна научила меня этому.

Фрэнки внимательно посмотрела на меня в зеркале, проведя глазами от моих туфель на каблуках до макияжа и завитой прически.

– Чего-то не хватает, – пробормотала она.

Я нахмурилась, снова осматривая себя в зеркале. Единственным украшением, которое я надела, была пара золотых серег в форме слез. В районе шеи платье поднималось слишком высоко, чтобы был смысл надевать что-либо на шею.

– Чего же?

– Подожди секунду.

Фрэнки развернулась и быстро вышла из комнаты. Я услышала, как дверь в нашу квартиру открылась и захлопнулась. Я ждала ее, несколько сбитая с толку. Через пару минут она вернулась, тяжело дыша – ей пришлось побегать по лестнице – и держа в руках белую розу.

– Это из сада миссис Бертран, – объяснила она, а затем вставила розу в мою прическу и прикрепила ее там.

Я повернулась из стороны в сторону, глядя на белый цветок, аккуратно пришпиленный к моим волосам.

– Отлично, – сказала Фрэнки.

Раздался дверной звонок.

– Это, должно быть, Бен, – пробормотала я, бросая взгляд на часы и направляясь к двери.

За дверью и правда ожидал Бен. Он выглядел очень красивым в своем черном костюме.

– Вау, – сказал он, окидывая меня взглядом. – Выглядишь просто шикарно.

– Ты еще не будешь спать, когда я вернусь? – спросила я Фрэнки, выходя из квартиры.

– Боже, наверняка уже буду. Повеселись там, – ответила она мне, улыбаясь и подмигивая.

– Хорошо, – вздохнула я. – Доброй ночи, Фрэнки.

Она помахала нам рукой и закрыла за нами дверь.

Внизу на улице нас уже ждал лимузин.

– Бен, тебе совсем не обязательно было это делать.

– Мне просто захотелось. Мы ведь целый месяц сидели в пыльном подвале. Так что мы заслужили провести хотя бы один вечер как богачи. Согласна со мной?

– Что ж, это справедливо, – улыбнулась я, – и спасибо тебе.

С тратами на банкет решили не считаться, поэтому устроили его в одном из самых шикарных отелей Парижа. На банкет должна была приехать не только команда, в составе которой я работала в долине Луары, но и многие из верхних эшелонов администрации Лувра, а также спонсоры, которые финансировали весь проект. Может быть, мне даже удастся завязать какие-то знакомства, которые обеспечат мне постоянную позицию.

Ехать нам пришлось недолго, и, должна признаться, когда наш лимузин притормозил около отеля, когда швейцар открыл для меня дверь автомобиля и помог выйти, я ощутила себя настоящей декаденткой, прожигающей жизнь.

Мы с Беном проследовали за элегантно одетыми людьми, которые направлялись ко входу в здание, и вступили в огромное фойе, отделанное золотом и мрамором. Над головой у нас висели переливающиеся светом