Шрамы Анатомии - Николь Алфрин
Слёзы текут по её лицу, взгляд в её глазах сокрушает. Она качает головой.
— Это была толстовка, которую ты носил на День благодарения. Чёрная. Та, что с большим разрывом у левой ключицы.
Моё лицо бледнеет, моё сердце останавливается, пока мой разум мчится со скоростью миллион миль в минуту. Как, чёрт возьми, Адрианна могла получить эту толстовку?
— Я не… Клянусь, это просто большое недоразумение.
Оливия крепко зажмуривает глаза, как будто ей больно.
— Просто перестань, — шепчет она, её голос — разбитая мольба. — Перестань лгать. Перестань пытаться играть со мной в игры. Ты уже, по сути, признался в этом вчера.
— Что? — выпаливаю я, сбитый с толку.
Она открывает глаза, глядя прямо на меня.
— Вчера, возле здания, когда ты прибежал за мной. Ты назвал её имя, — её голос дрожит. — Ты говорил о своём будильнике, а потом сказал её имя. Затем ты замолчал и сказал, что тебе жаль, как будто ты виноват.
— Нет, нет, нет, — Я качаю головой, делая шаг к ней. — Мне было жаль, что я не пришёл вовремя. За то, что подвёл тебя. И когда я сказал её имя, это было потому, что я знаю, что она имеет какое-то отношение к тому, что мои будильники не сработали, — Я ломаю голову, пытаясь придумать логическое объяснение. — Она, должно быть, пробралась в мою комнату во время пожарной тревоги, чтобы испортить их и украсть мою толстовку.
— Тогда как она так быстро оказалась на улице с остальными? — спрашивает она. Видимо, она тоже заметила Адрианну на улице в ночь пожарной тревоги.
— Я не знаю, — выдыхаю я беспомощно.
Я вижу это в её глазах, где-то глубоко, глубоко внутри она хочет мне верить, но против меня слишком много улик. Негативные голоса всех остальных слишком громкие, влияют на её суждение обо мне.
Она запрокидывает голову назад, пытаясь сдержать слёзы.
Я снова хватаю её за руки, умоляя её посмотреть на меня.
— Финч, клянусь, я бы никогда не сделал этого с тобой. Я бы никогда не был так жесток. Ты должна это знать.
Она смотрит на меня с такой уязвимостью, таким замешательством, что это полностью разбивает моё сердце, ломая его на миллион осколков.
Дверь в лабораторию со скрипом открывается, и профессор Купер просовывает голову внутрь.
— Оливия? — спрашивает она, беспокойство звучит в её тоне, когда она смотрит на нас обоих — на её призовую помощницу преподавателя, плачущую посреди лаборатории. Она заходит внутрь, скептически глядя на меня. — Всё в порядке?
Оливия шмыгает носом, быстро вытирая слёзы рукавом свитера.
— Да, профессор Купер. Всё в порядке, — говорит она, её голос хриплый, когда она крепко прижимает бумаги в своих руках к груди.
Профессор Купер не отрывает сузившихся глаз от меня.
— Все закончили сдавать экзамен?
— Да, — отвечает Оливия, высвобождаясь из моей хватки и обходя меня.
Профессор Купер держит для неё дверь открытой, бросая на меня последний неодобрительный и предупреждающий взгляд, прежде чем выскользнуть из комнаты с Оливией.
Как только дверь закрывается с тихим щелчком, я срываюсь. Вне себя от разочарования, чувствуя себя совершенно безнадёжным, я пинаю ближайший табурет, отправляя его кувырком с громким стуком.
Я чувствую, как мой телефон вибрирует в кармане, и хватаю его, глядя на входящий звонок от Бреннена. Я нажимаю кнопку «Игнорировать» и засовываю телефон обратно в карман, не в настроении или психическом состоянии, чтобы сейчас с кем-либо разговаривать.
Сердце колотится, я мчусь обратно в свою комнату и немедленно роюсь в своей корзине для белья. Я вырываю каждую вещь одну за другой, не находя свою чёрную толстовку, которая должна быть там.
— Чёрт, — выплёвываю я, пиная пластиковую корзину.
Мой телефон продолжает жужжать в кармане, что ещё больше злит меня. Я хватаю его и бросаю об стену в слепой ярости.
Садясь на край кровати, я пытаюсь выровнять дыхание и успокоить нервы, но совершаю ошибку, взглянув на свои часы, которые всё ещё мертвы, дразнят меня и абсолютно выводят меня из себя.
Я поднимаю неработающие часы и бросаю их изо всех сил в заднюю часть двери с криком.
Беспокойный, тяжело дыша, я хватаю ключи и поднимаю свой телефон с пола, игнорируя большую трещину на экране. Я сажусь на свой мотоцикл и мчусь пять минут по дороге к до боли знакомому жилому комплексу.
Мои шины визжат, когда я резко торможу, немного заносит заднюю часть, пока я небрежно паркуюсь на ближайшем парковочном месте. Я спрыгиваю с мотоцикла и подхожу к двери Адрианны, стуча кулаком по дереву.
Ничего.
Я стучу снова настойчиво, пока дверь не распахивается, открывая моему взору раздражённую и усталую Адрианну.
Как только её глаза останавливаются на мне, часть раздражения исчезает, сменяясь весельем.
— Привет, Бронкс, — говорит она с самодовольством в голосе, прислонившись к дверному косяку в своей пижаме. — Давно не болтали.
— Как, чёрт возьми, ты заполучила мою толстовку? — Я практически рычу.
— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она, притворяясь невинной.
Я стискиваю челюсть, не в настроении, блять, играть с ней в игры.
— Ты нажала на пожарную сигнализацию и пробралась в мою комнату, не так ли? — обвиняю я её.
— Нет, — говорит она просто, жутко спокойно и небрежно.
— Ты думаешь, я, на хрен, тупой, Адрианна? — кипячусь я. — Я знаю, что это ты нажала на пожарную сигнализацию и испортила мои будильники.
— Ты действительно думаешь, что я настолько тупая, Бронкс? — говорит она, её голос снисходительный. — Нажатие на пожарную сигнализацию может привести к исключению, если тебя поймают. Но, думаю, некоторые люди недостаточно умны, чтобы это знать. Я, честно говоря, удивлена, что ты ещё не понял.
Что-то в её тоне заставляет меня очень нервничать.
— Что, чёрт возьми, это должно значить?
Она издаёт самый тихий звук безразличия.
— Хороших каникул, Бронкс. Увидимся в следующем семестре.
Она отталкивается от двери и захлопывает её прямо перед моим лицом, оставляя меня ошеломлённым и кипящим от злости.
Не прошло и десяти секунд, как мой телефон вибрирует от очередного входящего звонка от Бреннена.
— Что? — рявкаю я, наконец, отвечая на его звонок.
— Они знают, кто нажал на пожарную сигнализацию.
Глава 36
На моем пути
— Что? — выпаливаю я, сбитый с толку.
— Да, им удалось отследить больше записей с камер наблюдения по кампусу и найти, кто это был, — сообщает мне Бреннен.
— Это была Адрианна? — спрашиваю я, желая узнать, блефует она или нет.
— Не совсем, — говорит он, голос нерешительный. — Я
