Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская
Ширан поцеловал мокрую от пота шею девушки, прилипшие к ней пряди волос, снова поднялся на руках и усмехнулся:
— С добрым утром, девочка.
В глазах его искрился смех.
«Я никогда раньше не видела, чтобы Ширан смеялся, — вдруг осознала Ирис. — Ни, когда была ребёнком, ни потом. Даже не подозревала, что такое возможно. А в последнее время он стал делать это всё чаще и чаще».
Герцог вскочил и ушёл в душ. Вышел, обнажённый. Струйки воды стекали по его телу, испещрённому шрамами, мокрые волосы прилипли ко лбу.
— Пошли купаться.
— Ты почему такой радостный? — подозрительно уточнила Ирис, прищурившись.
— У меня сегодня свадьба, — Ширан пожал плечами, отбросил одеяло, подхватил невесту и понёс в душ. — Разве это не повод радоваться?
Ирис обняла его за шею.
— Повод. Для тех, кто любит радоваться. А ты, наоборот, любишь унижать, доминировать, воевать и…
Запнулась. Отстранилась и взглянула в его лицо:
— Ты радуешься приближающейся войне, да?
Он поставил девушку на деревянную полированную решёточку, прижал к себе, открыл вентиль. Усмехнулся, запрокинув лицо под струи.
— Д-да, — признался сквозь зубы, снова посмотрев на неё. — Ты меня уже неплохо знаешь, верно?
— Тебе нравится противоборство? Нравится побеждать, но не сама победа, а…
— Да, — он наклонился и заткнул ей рот поцелуем.
«Я не должна быть послушной, — вдруг поняла Ирис. — Он говорит, чтобы я была послушной, но на самом деле он хочет не этого. Ему нужна борьба, он наслаждается ей, самим процессом «побеждания», а вовсе не победой. Он — человек войны, а не мира».
Когда они спустились в обеденный зал, там уже всё было накрыто к завтраку. Длинная скатерть урывала стол, между колонн потрескивали жаровни на витых латунных ножках.
— Мы кого-то ждём? — удивлённо спросила Ирис.
— Меня.
Принцесса резко обернулась. Из колонн вышла улыбающаяся Эстэль в нежно-голубом платье с изумрудными вставками. Золотистые кудри были собраны в высокую причёску, зафиксированную сапфировой заколкой. Дочь герцога Исольва опустилась в реверансе, неглубоком, подобающем её статусу.
— Доброе утро, Ваше Высочество!
Пальцы Ирис стиснули вышитую салфетку. Принцесса попыталась заставить себя улыбнуться:
— Доброе утро, Эстэль. Прошу вас, присаживайтесь.
— Вы прекрасно выглядите, Ваше Высочество, — промурлыкала дочь Исольва.
Ширан вежливо отодвинул ей стул и сел сам. Они принялись есть.
— Знаете, я так рада, что мы с вами породнимся! — нежно улыбнулась Эстэль, хлопая глазками. — Его Светлость предложил быть мне свидетельницей с вашей стороны. Надеюсь, вы не против?
Ирис метнула взгляд, словно дротик, в сторону Ширана. Он издевается?
— Боюсь, это невозможно, — улыбнулась в ответ не менее мило, — я обещала уже это почётное место другой.
— Елисель? — утонил герцог невозмутимо.
— Разумеется.
— Боюсь разочаровать вас, Ваше Высочество, но госпожа Елисель не сможет присутствовать на нашей свадьбе: она уехала ранним утром на завод.
У Ирис дрогнули губы.
— Благодарю за завтрак, — выдохнула она резко. — Распорядитесь отнести меня в комнату. Так много подготовки ещё, а аппетита совершенно нет!
— Позвольте, я вас довезу? — мило прочирикала Эстэль.
— Нет, — вырвалось у Ирис, но принцесса тут же смягчила рычание вежливым: — Поручим слугам хлопоты слуг.
Ширан поднялся и выкатил коляску с невестой в коридор. Сел перед невестой на корточки, опершись о подлокотники.
— В чём дело, Ирис? — спросил мягко.
От гнева у неё дёргались губы.
— Ты серьёзно? — прошипела она. — Твоя любовница станет подружкой на моей свадьбе?
— Твоя будущая невестка, — спокойно возразил он.
— С которой ты спал!
— Которую ты сама мне подложила.
— Это неважно! Я передумала! Я не выйду за тебя замуж и…
Ширан вытащил невесту из коляски, закинул на плечо и поднялся в комнату. Сел в кресло и посадил к себе на колени.
— Ирис…
— Женись на Эстэль! А я стану её подружкой. Вот так!
В голосе девушки зазвенели слёзы. Глаза Ширана полыхнули золотом. Он их закрыл.
— Ирис, ты же понимаешь, что госпожа эль Диар не может быть свидетельницей на свадьбе дочери короля?
Ирис зажмурилась, но слёзы всё равно вырвались из-под ресниц и побежали по щекам.
— Я не хочу, чтобы Эстэль была…
Он стал целовать эти слёзы, эти ресницы, гладить её волосы и… сдался.
— Хорошо. Не будет. Объясни, что не так. Ты ревнуешь?
— Нет, — прорычала она. — Вовсе нет! Мне противно смотреть на неё. Она… она… мы поссорились. Она наговорила мне гадостей. Она…
Всхлипнула и уткнулась в его плечо. Ширан снова погладил её волосы.
— Ты же волновалась, чтобы я её не убил. А сейчас переживаешь, что не убил.
— Это другое, — снова всхлипнула Ирис. — Я не желаю ей смерти. Мне её жалко. Но я не хочу её видеть. Тем более, на моей свадьбе, и тем более — свидетельницей.
— Я поищу другую свидетельницу. Однако вам с Эстэль нужно будет помириться, Ирис. Она станет женой твоего брата и короля.
— Но не моей свидетельницей!
— Хорошо. Не будет. Обещай, что помиришься с ней?
Ширан попросил мягко, но Ирис почувствовала в его интонации приказ. И герцог всё ещё не открывал глаз.
— Я сделаю вид, что мы не ссорились, — буркнула сердито, — но просить прощения точно не буду. И подругами мы не станем.
— Хорошо, — шепнул он.
Весь день заняло приготовление к свадьбе. Модистка крутилась вокруг Ирис, подшивая и утягивая платье. Парикмахер, ювелир, много-много знакомых лиц из другой жизни. Воздух вокруг гудел от их шепотков. Эстэль не было, и Ирис тихо радовалась отсутствию соперницы. Пыталась разобраться в собственных эмоциях, но их было слишком много, и все противоречили друг другу.
«Я предаю Эйва» — в ужасе думала она.
«Он запомнил, что я люблю вишнёвые ткани… Так странно, что Ширан запомнил это…»
«Став моим мужем, Ширан будет претендовать на трон? Да? Ведь да? Он же сказал, что будет королём! А Дайн? Как же Дайн?»
«Какой нежный муар! Как жаль, что мне нельзя танцевать…»
И ей до дрожи на коленках захотелось на бал, и чтобы Эйв, хохоча, снова начал выделывать нелепые па и…
«Стоп! Нельзя об этом! Я разнюнюсь»
Ирис закрыла глаза, попыталась упорядочить хаос из мыслей. Итак, став её мужем, Ширан поднимется на ступень к трону. Она может этому помешать? Да. Может в решающий момент отказаться выходить замуж?
И тогда?
Тогда он швырнёт её в застенки, превратив снова в игрушку, в вещь, с которой можно делать что угодно. И никто из герцогов и именитых людей
