Не так, как в фильмах - Линн Пайнтер

общем, я была не в духе, потому что мы с Лиз поругались, понимаешь? Это случилось сразу после того, как она уехала в университет. Я выносила мусор, и твой отец тоже. Я никогда с ним особо не разговаривала, разве что говорила «привет, Стюарт», когда мы встречались во дворе, но он посмотрел на меня и спросил, всё ли в порядке.

— Правда? — Я был в шоке, услышав это, потому что он никогда не был особо общительным.

Вообще никогда.

— Ага, странно, правда? Я была так расстроена, что взяла и выложила ему всё: как мне казалось, что Лиз игнорирует мои звонки и попросила оставить её в покое. Я тараторила без умолку, как и положено матери, чьё дитя покинуло гнездо.

Да, уверен, папа был просто счастлив, что соседка распустила нюни.

Он, скорее всего, называл её «двинутой соседкой» после этого.

— Но вместо того, чтобы просто хмыкнуть, твой папа обнял меня.

Не может быть.

— Вы шутите?

— Нет! Я сама не могла в это поверить. И я никогда не забуду, что он мне сказал, Уэс. Он обнял меня и сказал: «Вот что я вам скажу насчёт детей, леди...». И я, если честно, не думаю, что он знал, как меня зовут — для него я была «леди».

Я сдавленно засмеялся, почувствовав, как в груди немного заныло.

— Он ко всем женщинам так обращался.

— Но он сказал: «Вот что я вам скажу насчёт детей, леди. Они не умеют подбирать слова. Постоянно несут всякую чушь, которую не имеют в виду. Они либо не правы, либо просто ведут себя как истеричные сопляки. В общем, вы должны понять, что их слова не всегда соответствуют их мыслям».

Я попытался сглотнуть, но в горле встал ком.

— Он так сказал?

— Да, — ответила она, внезапно став серьёзной. — По сути, он по-мужски растолковал мне, что наши дети любят нас, даже когда ведут себя как мелкие засранцы, а потом заявил, что они повзрослеют и возьмут свои слова обратно, как только поумнеют.

Я издал ещё один смешок, но к глазам подступили слёзы.

— Старый добрый Стю.

— Я просто подумала, что, учитывая, каким строгим часто бывал твой отец, тебе будет приятно услышать о том, как он был добр ко мне и дал, пожалуй, самый ценный родительский совет, который я когда-либо получала.

— «Мелкие засранцы» — это ценный совет? — поддразнил я, но голос дрогнул от эмоций. — Не смешите меня, Хелена.

— Твой отец знал, Уэс, — тихо сказала она. — Он знал, что на самом деле в душе у его детей, даже когда их слова говорили об обратном.

Я судорожно вдохнул, осознавая, что она, возможно, абсолютно права.

— Спасибо, Хелена. Вы просто...

— Невероятная, я знаю, — перебила она, и её голос тоже дрогнул. — Всегда пожалуйста. А теперь, давай-ка вернёмся к нашим посиделкам с пивом, что скажешь?

— Да, наверное, стоит, — согласился я, прочищая горло.

— Береги себя, парень, — сказала она. — Увидимся на рождественских каникулах.

— Увидимся? — Наверное, она забыла, что мы больше не соседи.

— Ты же хочешь этих «хомис», да? — сказала она, и что-то в её материнской интонации меня очень тронуло. Особенно, когда она добавила: — Я разозлюсь, если ты не приедешь и не заберёшь их.

— Тогда это будет моей первоочередной задачей.

— Ну что ж. Тогда, до скорого, Уэсли, — сказала она.

— До скорого, Хелена, — ответил я, оставаясь на линии, пока связь не оборвалась.

Наверное, это было просто совпадение, но в тот день, впервые за несколько лет, я крепко проспал всю ночь и меня не мучили кошмары.

Глава 34

“Слушай, я гарантирую, что будет трудно. Я гарантирую, что в какой-то момент кто-то из нас может захотеть свободы. Но я так же даю гарантию, что, не попросив твоей руки, я стану жалеть всю оставшуюся жизнь. Потому что я знаю, ты для меня единственная.”

— Сбежавшая невеста

Лиз

— Я не могу в этом пойти.

— Почему нет? — Кэмпбелл стояла позади меня, глядя на моё отражение. — Если ты хочешь его обмануть, это идеальный вариант. Он будет искать типичный для Лиз костюм, так что ему и в голову не придёт, что это ты.

Всё внутри меня сжималось от волнения. Слова папы о том, что мне не стоит переживать из-за моих запутанных чувств к Уэсу, были, конечно, к месту, но они сделали ситуацию ещё более неопределённой, ведь я собиралась на вечеринку, которая может закончиться тем, что завтра мне придётся пойти с ним на свидание.

Хотела ли я этого?

Однозначно нет.

Но его глупая выходка на балконе меня взволновала. Я, конечно, уже не та Малышка Лиз, но то, на что он пошёл ради меня, тоже не оставило меня равнодушной.

Я взглянула на своё отражение и сразу же захотела накинуть кардиган. На мне был костюм Кэмпбелл — чёрное латексное платье Бэтгерл в комплекте с чёрными ботфортами. Платье было коротким и открывало декольте, но самым неприличным, как мне казалось, было то, насколько оно обтягивало.

Оно облегало как вторая кожа, блестело, и не оставляло пространства для воображения.

— Да, но оно чересчур... — я замолчала, повернулась и проверила, что оно прикрывает мою попу.

— Поосторожнее со словами, а то я обижусь, — сказала Кэмпбелл, скрестив руки. — Ты выглядишь горячо, и лицо будет скрыто. Никто не узнает тебя, если только ты сама не захочешь.

Я снова взглянула на своё отражение. Никто не догадается, что это я.

— Просто расслабься и повеселись, — она склонила голову. — Пожалей меня, я-то должна идти в костюме кошки.

— Но костюм из мюзикла «Кошки» миленький, — возразила я. — Ты будешь выглядеть очаровательно.

— Очаровательно — это тебе не горячо, но я что-нибудь придумаю, — она широко улыбнулась, и я забеспокоилась. Она не спала всю ночь, болтая с Уэйдом по телефону, и была просто без ума от него. Я была рада её счастью, но боялась, что в конце концов ей причинят боль.

Даже с хорошим парнем всё может пойти наперекосяк, а с таким наглым типом, как Уэйд? Это настораживало.

— Пойду переоденусь, а потом выпьем по шоту, перед выходом, хорошо? — сказала она.

Мы выпили по паре шотов, Лео покормил енотов, после чего мы заперли дверь и вызвали Убер. Кэмпбелл нарядилась Бомбалуриной, персонажем Тейлор из «Кошек»; Кларк был Тором, а Лео — Купидоном (он пришил к своей тоге карман, полный конфетти, и с нетерпением ждал возможности осыпать людей конфетти любви).

— Ладно, помните: если вам нужно будет со мной поговорить, делайте это тихо, — сказала я, и лёгкое