Важнее слов - Миа Шеридан
– Сирилл, прошу тебя, окажи мне честь. Мне как-то даже стыдно читать восхваления своей персоны.
Сирилл засмеялся, настойчиво требуя Каллена снова взять листок.
– Чушь, – сказал он. – Тут всего-то две коротеньких строчки.
О. Боже. Мой.
Когда я поняла, что здесь творится, меня всю пробрала неприятная дрожь. Я посмотрела туда, где стоял Ларри, опершись на стену и скрестив руки на груди. Он не мог. Не мог же он… Он посмотрел на меня и улыбнулся, подмигнув мне. Нет, нет, нет. Ты, мерзкий ублюдок. Мое горло жгло, как будто я и вправду выкрикнула все эти слова.
Не в силах унять дрожь, я вновь поглядела на Каллена. Я все же заставила себя успокоиться и задышать ровнее. Он как-нибудь с этим справится. Он уже бывал в таких скользких ситуациях. Он знал, как сменить тему разговора так, чтобы никто ничего не заподозрил.
Ник, казалось, пребывал в том же шокированном состоянии, что и я. Невооруженным глазом было видно, как он напрягся, ожидая ответа на вопрос, как же Каллен выкрутится из этой неприятной ситуации. Вот только Ник не знал, что Сирилл, скорее всего, подготовил для Каллена ловушку, потому что он вовсе не случайно поставил Каллена в такое неловкое положение. Тут все было просчитано. Со злым умыслом.
– Прости, Сирилл, но я оставил свои очки для чтения дома, – ответил Каллен.
Он повернулся к камере, улыбнулся мальчишеской обворожительной улыбкой и пожал плечами. Женщины по всему свету – восемьдесят процентов всей аудитории – готовы были потерять сознание от такого и уже совсем забыли, о чем там спрашивали Каллена.
Каллен взглянул на Сирилла, и выражение лица у последнего вдруг стало каким-то волчьим, его глаза сузились, а зубы обнажились – он хотел выдать улыбку, но она, скорее, напоминала хищнический оскал.
– Очки для чтения? Да ладно тебе, Каллен, разве правда не в том, что тебе и не нужны никакие очки для чтения, ведь ты вообще не умеешь читать?
На мгновение Каллен показался просто сбитым с толку, но затем его лицо совсем побледнело, его губы задрожали, поднялись и опустились, как будто он хотел отшутиться – рассмеяться над вопросом Сирилла, – но не мог. Его глаза забегали по комнате, как будто он искал, где бы ему спрятаться.
В моих ушах зазвучал странный тихий рык, и тут я поняла, что это рычу я сама. Ник потянулся ко мне, взял меня за руку и сжал ее. В горле у меня встал ком, и я попыталась избавиться от него, несколько раз сглотнув.
– Это все моя вина, – сказала я придушенным голосом, так, что только Ник мог меня услышать.
Перед тем, как Ник успел что-то ответить, заговорил Каллен:
– Не знаю, откуда у тебя такая информация, Сирилл, но…
Сирилл засмеялся каким-то кашляющим смехом, который меня ужаснул.
– Доказать, что я не прав, проще простого. Просто прочти эти строчки, – он указал на листок бумаги, который Каллен все еще сжимал в руках, а затем усмехнулся, наклонившись к нему. – А если ты правда не умеешь читать, то почему бы не признаться в этом тут, среди друзей? Франции и, само собой, Америке очень интересно узнать, каким это образом такой необразованный и безграмотный человек, как ты, умудряется писать такую замечательную музыку? В чем тут секрет? Во вдохновении?
Каллен выглядел так, будто он впал в какой-то странный транс, он не моргая смотрел в камеру, все его тело будто окоченело. Мне хотелось плакать, когда я думала о том, что происходило. Чтобы твой самый болезненный секрет вот так вот разгласили перед… да кто его знает, сколько человек сейчас смотрят это шоу?
Ник отпустил мою руку и повернулся ко мне.
– Почему ты считаешь, что это твоя вина? – спросил он.
– Я рассказала обо всем Ларри, – я издала тихий всхлип.
Ник негромко выругался и посмотрел на Ларри. Каллен вдруг оторвал взгляд от камеры, посмотрел на Ника, а затем проследил, куда тот смотрит – на Ларри, который стоял у стены и ухмылялся. Глаза Каллена расширились, как будто он начинал понимать, что произошло. Но затем на его лице вновь появилось недоумение, он опустил глаза, возможно, силясь понять, откуда Ларри мог узнать про его секрет. О боже. Он медленно перевел взгляд на Ника, который теперь смотрел на меня, и, наконец, на меня. Он смотрел не отрываясь. Должно быть, увидев мое выражение лица, он понял, что это я была всему виной, потому что вслед за тем у него на лице появилось выражение человека, который понял, что его предали. Выражение было таким болезненным, что я вздрогнула.
– Как ты могла? – процедил Ник сквозь зубы.
Но я не хотела! Я даже не знала, произнесла ли я эти слова вслух на самом деле. От ужаса ситуации у меня кружилась голова, меня буквально раздирала вина.
Каллен поднялся со своего места и сорвал с себя микрофон и бросил его на пол. Руки у него, что было сразу заметно, сильно тряслись.
– Каллен, куда же ты, не уходи так скоро, – Сирилл поднялся вслед за ним и положил Каллену руку на плечо. – Тебе ни к чему стыдиться того, что ты не умеешь читать. Нам всем интересно узнать, как же тебе удалось так долго…
Каллен оттолкнул Сирилла, и ведущий шоу отлетел назад, приземлившись в кресло, с которого только что поднялся, выпустив из себя весь воздух. Каллен прошел мимо него, даже не взглянув на меня или на Ника. Он все еще выглядел шокированным произошедшим, его глаза были широко распахнуты, в них читалось унижение. Он весь побледнел, и только два красных пятна виднелись на его щеках. Он вышел из комнаты неровной походкой, так, будто с трудом контролировал свое тело.
В комнате поднялся гвалт, люди, которые все это время молчали, так же шокированные тем, что происходило у них перед глазами, вдруг развернулись к своим соседям и все резко заговорили, выражая свое удивление. Другие писали что-то в своих блокнотах – это были репортеры, которые теперь разнесут историю по свету еще до того, как шоу дойдет до эфира. О боже. О боже.
Ник поднялся со своего места, намереваясь пойти вслед за Калленом. Я тоже встала, мои ноги подкашивались. Я схватила Ника за футболку. Он развернулся и посмотрел на меня.
– Это была ошибка. Ник, пожалуйста…
– Скажи это ему. Это у него из спины сейчас торчит нож, не у меня.
Я рухнула обратно на стул, как будто все мои кости вдруг стали
