Проект Алиса Громова - Алёна Май
Она врезалась в металлическую стену склада. Удар встряхнул её, как куклу. И тут — БАМ! — в лицо ударила подушка безопасности. Не спасительная мягкость, а оглушительный удар, будто кто-то дал не просто пощечину, а захотел выбить из неё всю дурь. Воздух вырвался из лёгких со свистом, в ушах зазвенело.
Алиса обмякла, уткнувшись лицом в шершавую ткань. Боль в груди доказывала, что она ещё жива. «Всё, — пронеслось в голове. — Как в кино. Только хуже».
Справа она услышала приглушенный стон и еле открыть глаза. Алиса с силой отодвинула обвисшую подушку. Глаза, залитые слезами, с трудом фокусировались. Она потянулась к двери и открыла её, едва не выпадая от машины. Скорости не хватило бы, чтобы убиться. В свете задних фар, падающем на асфальт, она увидела его — Константина. Он лежал в нескольких метрах, скрючившись, одной рукой сжимая бок. Он был жив и шарил руками по гравию.
Алиса издала протяжный стон. Нет, это был почти рык, который дался ей с трудом. И тут она увидела — Матвей, шатаясь, поднялся над распластавшимся Константином. Он посмотрел на него пустым, ледяным взглядом и с последними силами вырубил того ногой, скорее для уверенности, чем для удара. Константин обмяк окончательно.
Алиса словно воспарила, боль отступила на второй план, и ноги понесли вперед. К нему. К тому, ради которого она буквально совершила покушение на убийство.
И хоть решимости приблизиться к любимому человеку было не занимать, он чувствовала себя так, будто пробирается сквозь толщу воды. И это чувство отступило только когда она со всей своей любовью обняла Матвея.
— М-м-м, — Матвей сдавленно замычал, хватаясь одной рукой за бок, другой — за Алису.
— Ты жив, — это был не вопрос, а заклинание, молитва, выдох. — Ты жив, ты жив, ты жив…
— Немного потрепан, но… да… — шумно выдохнул он ей в волосы и поцеловал в макушку. — Ал… — он попытался ещё что-то сказать, но только кашлянул, и из уголка рта потекла алая струйка.
— Что такое? — алиса начала осматривать его только-только совладав с паникой, но новая нарастала. — Ты ранен? Покажи!
Матвей зажмурился и сплюнул в сторону.
— Зуб мне выбил. А так по ощущения и правда живой.
Она еще раз оглядела его испуганными глазами, аккуратно трогала пальцами его лицо, и так хотела поцеловать, но боялась сделать ему ещё больнеее. Она совсем забыла о том, что сама буквально пару минут назад врезалась в стену и разбила машину.
— Я разбила твою машину, — она дерганно посмотрела на место происшествия.
— Веришь или нет, но машина меня совершенно не волнует, а вот ты… — он убрал прилипшую прядь волос с её лба и обеспокоенно нахмурился. — У тебя лоб в крови. Тебе нужно в больницу.
Алиса засмеялась. Или зарыдала. Получилось и то, и другое сразу — истерический всхлип.
— Если только в дурку.
— Надо же. У тебя еще есть силы шутить, — Матвей улыбнулся.
И эта улыбка была лучшей из всех, что она видела у него. Потому что означала, что он правда жив. Он притянул её к себе и крепко обнял, а затем они оба опустились на землю, не в силах стоять.
— Что нам теперь делать? Это всё кажется мне нереальным.
— Не знаю. — Устало усмехнулся он. — Хотя с тобой, кажется, я должен был уже привыкнуть к тому, что не могу нормально ничего планировать, не облажавшись.
Алиса снова нервно засмеялась, и легонько ткнула Матвея в бок.
— Не надо. Я — послушная рабыня.
— Разве что в постели… — задумчиво протянул Матвей.
Щеки Алисы обдало жаром, в том числе от удивления, что Матвей поддержал её шутку, и если бы не головная боль и тот факт, что они оба травмированы, она бы непременно попыталась оспорить его утверждение.
Синие вспышки света уже мигали вдали, слишком поздно и как раз вовремя, словно оповещая о начале нового акта — с протоколами и неудобными вопросами.
Глава 30
— Почему ты не разрешаешь её навестить?
— Мама, успокойся.
— Почему я должна успокоиться, Матвей⁈ — ругалась Евгения Донцова. — Ты в больнице лежишь, а не в санатории! А она там совсем одна.
— Алиса сейчас с Сашей и Женей. Не надо создавать толпу, — процедил Матвей.
— Тоже мне помощники.
Евгения давно очень хотела увидеть Алису вживую, а не на фотографии, а узнав о том, что оба этих несносных ребенка попали в больницу, еле справилась с эмоциями.
— А младшенький ведь всё знал и нам ни слова не сказал, чем вы двое вообще занимаетесь!
— Он что?.. — испугался Матвей и сглотнул. Его не так сильно волновал гнев матери, как её впечатление об Алисе, которое могло сложиться неправильно. — Что он тебе сказал?
— Не собираюсь повторять эти глупости. Не верю, что ты мог додуматься до этих глупостей.
Матвей засомневался. Мать всегда была прямолинейной, а тут никакой конкретики. Он вздохнул и решил не продолжать разговор.
— Чтобы не сказал тебе Саша, виноват только я.
— Да? — наигранно удивилась Евгения.
Матвей кивнул и стиснул зубы — бок начал болеть. Он не стал тогда на складах волновать Алису понапрасну, но пуля его задела. Сама Алиса довольно сильно ударилась головой и получила сотрясение, но её быстро отпустили домой. Мать всё выведывала адрес девушки, но Матвей не поддавался.
— Мама, ты слишком громкая, а у меня уже совсем скоро перевязка. И вообще время посещений скоро заканчивается.
Евгения поджала губы, морщинки на её лице выступили сильнее. Мама выглядела взволнованной и уставшей, а Матвей не хотел видеть её такой.
— У моего сына пулевое ранение, в 21-то веке! Надо следить, чтобы эти врачи всё делали как надо, — буркнула она себе под нос.
— Ты же в этом ничего не понимаешь.
— Сынок, ты забыл, что есть интернет?
— Мам…
— Не мамкай мне. Ладно, пойду отца твоего найду и домой, но завтра мы снова приедем, — Евгения встала и разгладила на брюках складки, а затем чмокнула сына в макушку. Матвей не противился. — Матюш, только давай без самодеятельности, хорошо?
— Да какая тут самодеятельность, мам? — Матвей оглядел свои «владения»: койка, вешалка, тумбочка, стол, стул и кресло для посетителей.
Мать Матвея еще раз посмотрела на сына. Долго, пронзительно, с улыбкой на лице и болью в глазах, как смотрят только матери, когда их ребенку плохо, а помочь они ничем не могут.
— Перевязка, — медсестра открыла дверь палаты и вкатила тележку со всем необходимым. — Посетителей
