Без права на слабость - Hay Grig
— Люди не оказываются ночью на улице просто так, Мила.
Я опустила взгляд.
— Что произошло?
— Ничего.
— Не ври мне.
Его голос оставался спокойным.
Но почему-то именно это спокойствие заставляло говорить правду.
— Я справлюсь сама.
— Уже справилась?
Вопрос прозвучал жёстко.
Я вздрогнула.
Глеб долго смотрел мне в глаза, после чего молча поднялся и вышел из комнаты.
А я осталась одна.
И впервые за долгое время позволила себе признать правду.
Мне действительно было страшно.
Страшно от того, что будет завтра.
Страшно от неизвестности.
Страшно от ответственности за маленькую жизнь внутри меня.
Я сидела на краю кровати, обхватив руками колени.
У меня не было дома.
Не было денег.
Не было работы.
Не было человека, который обещал любить меня всегда.
Только ребёнок.
И боль, которая никак не хотела отпускать.
Телефон лежал рядом.
Разряженный.
Я даже не потянулась к зарядке.
Слишком давно перестала ждать звонков.
Слишком давно перестала верить в чудеса.
К обеду в дверь постучали.
— Я заказал еду. Выходи.
Только сейчас я поняла, насколько голодна.
На кухне был накрыт стол.
Обычная еда.
Без ресторанной роскоши.
Но запах оказался таким вкусным, что желудок болезненно сжался.
Я начала есть, а Глеб сидел напротив и молча наблюдал.
От его взгляда становилось неуютно.
Будто он видел гораздо больше, чем я хотела показать.
— Спасибо.
Он поднял голову.
— За что?
— За то, что не оставил меня на улице.
На мгновение его лицо стало непроницаемым.
— А если твоя жена неправильно поймёт моё присутствие?
На губах Глеба появилась странная усмешка.
Горькая.
Почти болезненная.
— Ешь, Мила.
И больше ничего не сказал.
Оксана вернулась поздно вечером.
Я проснулась от того, что дверь буквально распахнулась.
— Мила!
Я вскочила с кровати.
— Окс...
И всё.
Слёзы хлынули сами собой.
Все эти дни я держалась.
Терпела.
Делала вид, что сильная.
Но стоило увидеть лучшую подругу, как вся защита рассыпалась.
Оксана крепко обняла меня.
— Тише... Я здесь.
— Окс...
— Я рядом.
— Мне страшно...
— Знаю.
Она гладила мои волосы, как ребёнка.
И впервые за много недель я почувствовала себя не одинокой.
— Я беременна...
В комнате раздался резкий звон разбившегося стекла.
Мы одновременно повернули головы.
В дверях стоял Глеб.
Осколки бокала осыпались к его ногам.
Глава 9
Иногда мне казалось, что человек способен привыкнуть ко всему.
К боли.
К предательству.
К одиночеству.
Даже к пустоте.
Прошло почти два месяца с момента моего переезда.
За это время я с помощью Глеба успела купить квартиру недалеко от центра города, купить недорогую машину и устроиться на работу в юридическую фирму Глеба.
Если посмотреть со стороны, моя жизнь постепенно налаживалась.
У меня была крыша над головой.
Работа.
Стабильность.
И ребёнок, который с каждым днём всё сильнее напоминал о своём существовании лёгкими толчками и бесконечной усталостью.
Но если бы кто-нибудь заглянул ко мне в душу, он увидел бы совсем другую картину.
Там по-прежнему были руины.
Иногда мне казалось, что Алекс забрал с собой какую-то важную часть меня.
Ту часть, которая умела безоговорочно верить людям.
Любить.
Мечтать.
Ждать.
Теперь вместо неё осталась только тоска.
Глухая.
Постоянная.
Та, что просыпается вместе с тобой и ложится рядом ночью.
Я научилась улыбаться.
Научилась разговаривать с людьми.
Даже смеяться.
Но внутри всё равно жила эта чёртова боль.
Каждый день.
Без выходных.
Без перерывов.
Без жалости.
По утрам я приезжала в офис раньше остальных.
Мне нравилось приходить первой.
Пустые коридоры не задавали вопросов.
Не смотрели сочувственно.
Не пытались узнать, что происходит в моей жизни.
Я включала свет в кабинете, готовила кофе и садилась работать.
Работа спасала.
Наверное, впервые в жизни я поняла, почему некоторые люди становятся трудоголиками.
Когда мозг занят договорами, судебными документами и клиентами, ему некогда вспоминать.
Некогда думать о прошлом.
Некогда страдать.
Но стоило появиться свободной минуте...
И всё начиналось заново.
Иногда я ловила себя на том, что смотрю в окно и представляю совершенно невозможные вещи.
Что Алекс вдруг позвонит.
Что однажды появится на пороге.
Что объяснит всё происходящее какой-нибудь чудовищной ошибкой.
Что скажет:
«Прости, маленькая. Я искал тебя.»
Глупо.
Очень глупо.
Потому что разум давно всё понимал.
Но сердце продолжало жить по своим законам.
Однажды утром я увидела мужчину возле офиса.
Высокий.
Тёмное пальто.
Похожая походка.
У меня даже дыхание перехватило.
На несколько секунд мир остановился.
Сердце сорвалось куда-то вниз.
Я сделала шаг вперёд.
Потом ещё один.
А мужчина повернулся.
И оказался совершенно незнакомым человеком.
В тот день я впервые расплакалась прямо в машине.
Сидела на парковке, сжимая руль побелевшими пальцами, и ненавидела себя за собственную слабость.
Сколько можно?
Сколько ещё времени понадобится, чтобы забыть человека, который давно забыл о тебе?
Почему память так жестока?
Почему она хранит именно то, что больше всего хочется уничтожить?
Вечером я долго сидела на полу своей квартиры.
Собранные волосы растрепались.
Чашка давно остыла.
За окном шёл снег.
Я смотрела на огни большого города и чувствовала себя бесконечно маленькой.
Когда-то мне казалось, что любовь делает человека сильнее.
Теперь я знала правду.
Любовь делает нас беззащитными, слабыми, разбивает сердца в дребезги...
Но Господи, у меня нет прав даже на слабость...
Но любовь даёт другому человеку возможность разрушить целый мир одним своим уходом.
Ладонь сама легла на живот.
За последние недели он заметно округлился.
Я улыбнулась.
Впервые за весь день искренне.
— Ну что, малыш...
Тишина.
Только снег и ветер за окном.
— Кажется, у нас с тобой получается не очень хорошо.
На глаза навернулись слёзы.
Но я быстро смахнула их.
Нет.
Хватит.
Я слишком долго жила прошлым.
Слишком долго позволяла человеку, которого нет рядом, управлять моей жизнью.
— Знаешь, что самое смешное?
Я тихо усмехнулась.
— Я даже не представляю, каким ты будешь. Мальчик или девочка. На кого окажешься похож. Какого цвета будут твои глаза? Но я уже люблю тебя сильнее всего на свете.
И именно в этот момент малыш впервые толкнулся сильнее обычного.
Я замерла.
Потом медленно положила вторую ладонь на живот.
И вдруг рассмеялась сквозь слёзы.
Настоящим смехом.
Живым.
Искренним.
Потому что впервые за очень долгое время почувствовала себя не одинокой.
У меня действительно больше не было Алекса.
Не было семьи.
Не было прошлого.
Но у меня был он.
Мой ребёнок.
Моя причина вставать по утрам.
Моя причина бороться.
Моя причина жить.
Следующим утром я снова приехала в офис раньше всех.
Секретарь ещё не пришла.
Коридоры были пусты.
