Запретная близость - Айя Субботина
Она выносит мне мозг. Вся. Маленькая, худенькая, ни черта не опытная, но словно сделанная для меня. Идеально подходит.
Моя рука скользит между ее ног.
Она вся мокрая. Готовая.
Ввожу палец, потом второй. Она стонет громче, извивается на моих коленях, насаживаясь на руку. Чувствую, как сокращается и течет на пальцы, как пульсирует ее клитор.
— Хочешь еще? — зарываюсь в ее шею, в отместку за царапины оставляю ощутимый укус. Наши вторые половины спалят нас как нехуй делать, но кто сейчас об этом думает? А может, мы оба этого хотим? — Я тебя пиздец хочу выебать, хорошая девочка. Ок?
Она не отвечает, только кивает, кусая губу.
Я расстегиваю джинсы, вытаскиваю член. Он твердый как камень. Горячий. Беру ее за бедра, приподнимаю и направляю на себя. Она медленно опускается, и на этот раз я вхожу в нее плавно и не глубоко, растягиваю кайф. Она вскрикивает и откидывает голову, ее волосы рассыпаются по плечам.
Блядь. Как же хорошо.
Нереально.
Горячо. Мокро. Гораздо лучше, чем в клубе. Здесь, в тесноте машины и в темноте чужого двора — все по-настоящему. Все на нерве.
Я начинаю двигаться, задавая ритм.
Малышка тоже отпускает — не просто подчиняется, а подхватывает.
Начинает двигаться сама, елозя на мне, и ее взгляд из-под ресниц больше не взгляд жертвы.
Это взгляд сообщницы.
— Тише, — шиплю я, когда ее стон становится слишком громким.
— Не… получается, — выдыхает мстительница и как будто в отместку за то, что пытаюсь ее притормозить, насаживается до самого основания.
Эта девочка — огонь. И она больше не безликая фигура, а пламя, в котором я сгораю к хуям.
Я привык вести, привык контролировать. А с ней голова и контроль отъезжают нахер.
Хватаю ее за задницу, сжимая ягодицы, и начинаю вбиваться снизу жестко и глубоко, чтобы вытрахать из нас обоих все это дерьмо.
Хочу, чтобы запомнила.
Хочу, чтобы принадлежала мне хоть на этих несколько минут.
Ее платье давно превратилось в лоскуток на талии. Она почти голая сидит на мне, и ее стоны становятся все громче. Я затыкаю ей рот поцелуем, чтобы нас не услышали. Наши языки сплетаются — мокро, запредельно пошло.
Чувствую, как она начинает содрогаться. Ее тело напрягается, внутренние мышцы сжимаются вокруг моего члена так сильно, что у меня темнеет в глазах.
Блядь, эта сука сейчас кончит. И я тоже больше не выдержу.
Я кончаю вместе с ней. С рыком, который тонет в нашем поцелуе.
Мир сначала взрывается, а потом медленно собирается обратно из осколков.
Ее сок смешивается с моей спермой, и это ощущение окончательной, грязной близости сносит крышу.
Мы сидим так еще минуту, тяжело дыша. Она обмякает, утыкается лбом мне в плечо. Я чувствую, как дрожит ее тело. Когда в голове появляется желание положить ладони ей на спину, резко ссаживаю на пассажирское, поправляю на ней платье.
Сам застегиваю ширинку.
Завожу мотор.
И молча выезжаю из двора.
Всю оставшуюся дорогу мы не говорим ни слова.
Я останавливаюсь у ее подъезда.
— Приехали, — поглядываю на нее, сам не до конца понимая, чего именно жду, но точно не сладкий чмок в щеку. И обмениваться номерами телефонов обстоятельства нашего знакомства тоже не предусматривают.
— Спасибо. — Мстительница выходит, даже не глянув.
Стыдно, сучка? Один раз — типа, отомстила, а второй — потому что хотела?
Смотрю, как ее тонкая фигурка исчезает в темноте подъезда.
И только когда дверь за ней захлопывается, вдруг доходит, что надо было все-таки хотя бы узнать ее имя. Не зачем-то, а просто так.
Но, увы.
Родной ЖК встречает стерильной тишиной. Такой глухой, что слышно, как у кого-то на кухне тикают часы. Ставлю «Гелик» на подземную парковку, и когда рев мотора затихает, эта тишина давит на уши.
Стараясь не шуметь, захожу в квартиру, оставляю ключи от тачки на крючке.
Здесь все правильно. Все на своих местах и пахнет так, как должно пахнуть в модной квартире в элитном ЖК — чистотой, порядком и чем-то странным, что выбирала жена.
От этой правильности меня мутит.
Надя спит, свернувшись на своей половине огромной кровати. Дышит ровно и спокойно. В последнее время вот такой я вижу ее только спящей. Поэтому во время бодрствования стараюсь сваливать на хрен, потому что мы обязательно найдем из-за чего покусаться.
Я та еще злоебучая хуйня — не романтик, не устраиваю красивые сюрпризы, вместо этого просто зарабатываю и обеспечиваю. Даю бабло со словами: «Купи себе подарок, какой хочешь». Моя задача — не бегать за ней по магазинам, как пудель с пакетами в зубах, а сделать так, чтобы ей было чем расплачиваться в этих магазинах, почти без оглядки на ценники.
Я был таким с первого дня нашего знакомства, ничего нового во мне не добавилось, ничто старое не испарилось.
Добавились только Надины «ты не уделяешь мне внимания»! С каждым месяцем — все чаще.
Последние годы я только и делаю, что пытаюсь зажечь в себе тот огонь, который горел в самом начале. Но осталось… я даже не знаю толком что. Угли, которые вот-вот превратятся в золу? Чувство долга?
До брака у меня были десятки женщин. Разных. На ночь, на неделю, редко когда больше — моногамным существом меня сложно назвать, это я тоже про себя знаю. Я брал то, что хотел, и никогда не оглядывался. Кайфовал от факта охоты — увидеть, поставить цель, получить.
А потом напоролся на Надьку. Точнее, это она меня зацепила.
И показалось, что в тридцатник уже пора бы остепениться: построить дом, вырастить дерево и все вот это вот все.
А сегодня, впервые за шесть лет брака, я ебал другую телку дважды за полчаса и даже не испытываю раскаяния по этому поводу.
Ты говно, Рус, просто отборного сорта.
Я стою над кроватью и все равно пытаюсь выдавить из себя хоть каплю сожаления или вины, или раскаяния. А вместо этого в памяти вспыхивает картинка: она, голая, сидит на мне в тесной машине, и в ее глазах — дикий, животный огонь.
Осознаю, что даже если бы мог отмотать время назад — все равно сделал бы все то же самое.
Только, может, жестче.
Захожу в ванную, сбрасываю одежду и сразу запихиваю ее в барабан. Включаю воду, становлюсь под горячие струи, пытаясь смыть с себя ее запах. Бесполезно. Тру себя мочалкой докрасна, но все
