После развода. Шанс вне расписания - Марьяна Карпова

— Продолжим? — спросила она, пытаясь вернуть ситуацию в деловое русло.

— «У Бориса» — хорошее место, — заметил он нейтрально, отрывая взгляд от неё и снова обращаясь к камням. — Хотя шумновато для серьёзного разговора. Но, наверное, вам не для серьёзного.

— Нам о приятном, — выпалила она, и тут же пожалела. Зачем она это сказала? Зачем вступила в эту игру?

— Понятно, — он кивнул, и в этом кивке будто зазвенела ледяная пустота. — Тогда не будем тебя задерживать. Основные решения приняты. Детали обсудим в переписке по почте.

Он резко повернулся и пошёл к выходу, что-то говоря Николаю на ходу. Его спина была прямой, шаги — твёрдыми, но в этой твёрдости читалось нечто новое — не деловая собранность, а сдержанная, кипящая ярость. Его альфа-природа, так долго находившаяся под контролем рационального ума, дрогнула. Он увидел конкурента не в бизнесе, а на своей, как он уже мысленно считал, территории.

Вероника осталась одна среди безмолвных каменных гигантов. Только сейчас она ощутила холод, обхватила себя за плечи, чтоб унять дрожь, что шла изнутри. Чтоб как-то с этими ощущениями справиться, тряхнула головой, словно отгоняя захлестнувшую её пустоту.

Сделала над собой усилие и неожиданно её рука потянулась к тёплому мрамору «Сивек», а затем к грубому, колючему сланцу. Контраст был разительным. И оба камня теперь будут в его доме. Как две стороны одной медали. Как память света и признание тени.

…Она опоздала на ужин к Дмитрию на двадцать минут. Дмитрий встретил её улыбкой, вручил букет нежных фрезий. Весь вечер он был обаятелен, остроумен, внимателен, но она ловила себя на том, что сравнивает его лёгкость с тяжеловесной, неистовой энергией Артёма. Сравнивает его изящные комплименты с тем, как Артём молча водил ладонью по камню, говоря о честности.

И это было несправедливо, как-то нечестно, потому что Дима был замечательным, настоящим. А Артём… Артём был раной, которая вдруг начала болеть с новой силой.

И всё же, сидя в ресторане с Димой, Вероника вспоминала Артёма. И именно он, а не милый, обаятельный Дима занимал её мысли.

Тем временем Артём в своём кабинете не работал. Он стоял у панорамного окна, глядя на ночной город. В руке он сжимал стакан с виски, но не пил, словно забыв о нём. В голове стучала одна фраза: «Нам о приятном».

Он думал не о Дмитрии. Он думал о себе несколько лет назад. О том, как он, тоже уверенный и успешный, вёл «приятные» беседы с той, другой, за изысканными ужинами. Как он тогда искренне верил, что это и есть та самая жизнь, к которой он стремился. Теперь он понимал: это была имитация, жалкая подделка, глянцевая, красивая, пустая картинка, а настоящее, то, что имело прожилки и трещины, тепло и тень, он предал и выбросил.

Телефонный звонок вывел его из раздумий. Звонил его партнёр по новому венчурному фонду, что-то срочное по поводу аудита. Артём выслушал, сказал, что делать. Как всегда чётко и жёстко. Его голос звучал спокойно и уверенно. Никто бы не догадался, что за минуту до этого его мысли были в другом месте.

Положив трубку, он подошёл к сейфу, встроенному в стену. Открыл. Там, среди важных документов, лежал тот самый эскизный альбом Вероники. Он вынул его, положил на стол, но не открыл, а просто смотрел на потрёпанную обложку.

Он не позволит «приятному» разговору с каким-то архитектором разрушить то, что он начал отстраивать, но он и не будет действовать как ревнивый подросток. Это ниже его достоинства и её тоже.

Его следующий шаг должен быть не атакой на соперника, а укреплением своих позиций. Артём должен стать для Вероники настолько незаменимым в профессиональном смысле, настолько прочной частью её новой, выстроенной с таким трудом реальности, чтобы любое «приятное» казалось ей просто… легкомысленным.

Он отправил короткое сообщение Максиму: «Завтра в девять утра мне нужна полная финансовая и репутационная справка на архитектурное бюро Дмитрия Соколова. Найди способ ненавязчиво внедрить в профессиональное сообщество информацию, что «ВероНика» ведёт эксклюзивный проект для «ВолкранТех». Это звучало самый значительный контракт сезона».

И ещё одно сообщение, уже Веронике, с рабочей почты: «Вероника Сергеевна, по поводу сланца. Возникла идея использовать его не в гардеробной, а для отделки одной стены в винном погребе. Он придаст необходимую аутентичность и прохладу. Если у вас нет возражений, прошу внести корректировку в эскизный проект. Также прилагаю список производителей кухонных гарнитуров в нужном стиле, с которыми у меня есть прямые контакты. Можете использовать».

Ни слова о ресторане. Ни намёка. Только деловой, конструктивный диалог, предлагающий решения и открывающий новые возможности для её работы. Он не отступал. Он занимал новые рубежи. В этом был его ответ и на её броню, и на её «приятный» ужин.

Глава 6

Работа закипела. Проект «Память света» перешёл из концепции в стадию чертежей, спецификаций и бесконечных согласований. Артём, как и обещал, стал идеальным клиентом. Он отвечал на письма в течение часа, утверждал предложения без проволочек, его комментарии были по делу и взвешены. Однако каждое его решение, каждая подсказка поставщика — всё это было так выверено, так попадало в самую суть её замысла, что это начинало пугать. Он не просто соглашался, он понимал, проникал в самую глубину замысла и… её чувств.

Винный погреб, та самая идея со сланцем, стала следующим пунктом неминуемого столкновения, потом что при всём понимании, видение у каждого было своё.

Цокольный этаж с низкими сводами уже был готов. Стены из грубого обожжённого кирпича, прохладный, насыщенный уловимым запахом земли воздух. Здесь царила другая атмосфера — не светлая лёгкость «Памяти света», а глубокая, почти монастырская сдержанность, граничащая с аскетизмом.

Вероника приехала на объект с новыми чертежами освещения для витрин. Артём был уже там, один, изучая план расстановки стеллажей из темного дуба. Он стоял под сводом, и слабое светодиодное освещение выхватывало из полумрака его профиль — сосредоточенный, отрешенный.

— Я добавила скрытую динамическую подсветку для каждой ниши, — начала она без предисловий, раскладывая план на импровизированном столе из деревянного поддона. — Акцент не на бутылках, а на пространстве. Свет будет мягко струиться по кирпичу и сланцу, подчеркивая фактуру.

Артём подошел, его плечо почти коснулось её плеча. Он изучал чертеж.

— Слишком театрально, — сказал он после паузы. — Это не выставочный зал. Это погреб. Здесь свет должен быть функциональным, максимально сдержанным, почти аскетичным. Точечные светильники над стеллажами. И один — вот здесь, — он ткнул пальцем в центр помещения, — над этим