Невеста по контракту - Кира Шарм
Вот она, самая главная истина. Я вижу ее сейчас сквозь призму требовательных и изумленных глаз моего сына.
И понимаю, что не могу ему сказать.
Что мы поссорились, и потому я не сказала Артему о нем. Что из-за моей обиды он рос без отца.
Все личное отходит на двадцатый план.
Остается только он. Мой сын. И я понимаю, что он не заслужил этого. Я была неправа. Боже, мучительно неправа, лишив его отца!
— Так вышло, что мы жили очень далеко. И Артем… Он не знал о тебе, Тимур. Просто не знал.
— Как такое может быть?
Тимур трясет головой, не понимая.
— Мы потеряли друг друга. Не было ни телефона, ни адреса. Ничего. Поэтому…
— Ты говоришь, что вы любили друг друга. Как можно потерять, когда любишь?
— Можно, сынок. Но теперь твой отец хочет все исправить.
— Он за это просил прощение? Что потерял нас?
— Да.
Киваю, еле сдерживаясь, чтоб не плакать.
— Я подумаю, мам. Можно, я побуду сейчас один?
Вижу, что его кулаки сжаты так сильно, что побелели костяшки.
Только киваю, погладив сына по голове.
Выхожу, тихонько прикрывая за собой дверь.
Знаю своего сына. Ему нужно все это переварить.
И… Понимаю, что я бесконечно виновата. Перед ним. Просто бесконечно!
Долго сижу на кухне над чашкой остывшего чая.
— Тимур, ты спишь?
Наконец не выдерживаю. Что у него сейчас там, внутри?
— Нет, заходи.
— Я хочу, чтобы ты знал. Твой папа, он… Он очень тебя любит. И я. Я тоже тебя люблю. Больше жизни.
Понимаю, что нет смысла оттягивать все до вечера.
Звоню Артему с самого утра. Он берет трубку в первого же гудка, как будто держал телефон в руке и ждал моего звонка.
— Да, Оксана. Я сейчас буду. Спасибо.
Тимур ходит по квартире слегка потерянный. Вяло ковыряется в тарелке, завтракая.
Притих совсем.
Раздается звонок, и я буквально бегу открывать дверь.
— Артем.
Он невыспавшийся. Явно эту ночь даже не ложился.
Протягивает мне огромный букет.
Впервые вижу его таким растерянным.
— Ты сказала ему?
— Да, — киваю, прикусывая губу.
Сейчас мне хочется попросить прощения. Не только у Тимура. У Артема тоже.
Это было жестоко. Только теперь я вижу все совсем иначе.
— Я войду?
— Конечно. Прости.
Артем заходит в комнату Тимура.
Вижу его нерешительность и волнение.
Он несколько раз тянется рукой к ручке двери. И так же несколько раз останавливается, сжимая руку в кулак. Наконец решается. Заходит.
Тимур резко разворачивается, вскакивая на постели.
Оба замирают. Просто смотрят друг на друга. Кажется, целую вечность.
— Ты… Искал меня?
Наконец очень по-взрослому спрашивает Тимур.
— Я не знал о тебе. Но клянусь. Если бы знал, я бы нашел. Все бы перевернул, но нашел бы тебя.
Тимур смотрит с недоверием.
А у меня сжимается сердце.
— Ты обидел маму?
Строго спрашивает мой сын, не сдвигаясь с места.
— Нет, — шепчу Артему одними губами. Резко мотаю головой, делая огромные глаза.
— Да, Тимур. Это правда. Я обидел твою маму. И очень сильно. Но я жалею об этом и сделаю все, чтобы загладить свою вину перед ней. И перед тобой.
— Из-за этого нас ее потерял? Потому что ее обидел?
Тимур хмурит брови. Буравит Артема взглядом.
— Да. Из-за этого, — серьезно кивает Артем. — Но я ошибался. И очень хочу все исправить. Ты дашь мне шанс?
— Ты обидел ее случайно? Или хотел? Разве ты злой?
— Меньше всего на свете я хотел бы обидеть твою маму, Тимур. Я люблю ее. И тебя. Люблю.
Тимур долго, испытующе смотрит Артему в глаза. А после кивает. Протягивает руку, которую Артем пожимает в ответ. Правда, шага вперед не делает. Держит дистанцию.
И все же по лицу Артема проносится облегчение. Как и по моему. Лед тронулся.
— Спасибо, Тимур.
— Ты учил меня, что нужно подниматься, если упал. И больше не повторять ошибок. Выходит, теперь нужно подняться, — серьезно произносит мой сын, а у меня снова перехватывает горло
Мы отправляемся в парк. А после на мороженое.
Сейчас замечаю, как много детей гуляет именно с отцами.
А между Тимуром и Артемом повисло напряжение.
И я просто не знаю, как его убрать!
Артем расспрашивает Тимура о его жизни. Тот просто вежливо отвечает. Смотрит на отца по-прежнему недоверчиво, и в глазах Артема я читаю столько боли, что самой больно до онемения пальцев.
Сама не замечаю, как прикасаюсь к пальцам Артема. Чтобы его поддержать.
— Прости меня, — выдыхаю, когда Тимур отправляется играть с детьми в боулинг.
— Это ты меня прости, Оксана. Даже не представляю, как ты справлялась со всем. Одна.
— Тимур маленьким был просто замечательным ребенком. С ним совершенно не было проблем, — улыбаюсь.
— Он не капризничал, как дети Вали, например. Совсем не болел. А когда стал постарше, сразу же начал во всем мне помогать. Сам, представляешь.
— Ты так светишься, когда о нем говоришь.
Артем сжимает мою руку. Не отводит взгляда от сына, который выбивает сейчас очередной страйк.
— Он мое самого главное счастье, — улыбаюсь.
— Оксана. Я хочу увидеть все фотографии. Узнать все до малейшей детали. Как он рос? Какое первое слово сказал. Когда научился ходить.
— Я все покажу. Обязательно, Артем.
— Спасибо тебе. Спасибо за то, что он есть, Оксана.
— Что ты решил с Кариной?
Артем хмурится. Переводит на меня тяжелый взгляд.
— Она в санатории сейчас. У нас с ней… Не будет семьи, если ты об этом. Я только твой, Оксана. Весь. Вернее, ваш.
Артем подносит мою руку к губам.
Медленно целует, смотря мне в глаза.
— А этот твой ухажер? Вадим, да, кажется?
Я улыбаюсь.
Почему-то ни капельки не сомневаюсь, что Артем уже узнал про Вадима все, что возможно. Ну, или дал поручение раскопать о нем всю информацию.
— Он близок с Тимуром?
В его глазах зажигается пламя ревности.
— Нет. Они не успели пока подружиться.
— Я победил!
Тимур радостно подбегает ко мне.
— Поздравляю, мое счастье!
Обнимаю счастливого сына. Артем тоже рвется, но Тимур переводит на него недоверчивый взгляд, и тот возвращается на место.
— Поздравляю, Тимур. Ты во всем лучший.
— Я не всегда выигрываю, — сын качает головой.
— Это совсем не обязательно, — Артем усмехается. — Ты лучший… Просто потому, что ты, это ты. Для нас с мамой ты всегда будешь самым лучшим. И самым любимым.
— А ты когда-нибудь проигрывал, Гром?
Тимур усаживается между нами на стул. Утыкается глазами в свое мороженое. Но я вижу, как в его глазах вспыхивает интерес. Хоть Тимур и пытается его спрятать.
— Даже не представляешь, сколько раз, — посмеивается Артем.
