Тринадцатый. Мой любимый номер - Верона Виера

ждëт меня на улице. Часто оглядываюсь. Она всегда ловит мой взгляд и свой не прячет. Есть в нём что-то такое, еле уловимое: тоска, может, или вина – угадать чего больше не очень получается.

Кажется, нам больно обоим.

Мне точно!

Дышать.

Жить.

***

Для Жени к кофе я взял плитку молочного шоколада.

Морошка при взгляде на неё немного веселеет, а я… делаю вид, что тоже. Согревшись в киоске, предлагаю ей сесть на лавочку.

Женя одобряет.

– Вообще, я по другому вопросу хотел с тобой встретиться.

Мы находим свободную и ее занимаем.

– А по какому?

Женя протягивает мне полоску шоколада. Откусив, я запиваю обильно кофе и продолжаю свою мысль.

– День рождения Барсука. Вообще не знаю, что дарить. Я его близко знаю только лет пять назад. А тогда он хотел одного – кошку или собаку.

Смеюсь, вспоминая, как он тащил всех в общагу. Но его предки браковали эту живность, а потом мы пристраивали бедолаг в «хорошие руки». В двадцати квадратных метрах, где живут трое людей, место для кошки или собаки было не найти. Теперь я это понимаю.

– Лёша, ты гений! – Морошкин неожиданный восклик, приятно ласкает мои уши. – Мы подарим ему друга!

– Друга?

Удивляюсь. Идея неплохая, но из торта выпрыгивать в бантах я не хочу. Вряд ли Барсуку придётся по душе такая импровизация. Вот Женьке в торте он бы точно обрадовался. И я посмотрел бы на это тоже.

– Да, друга – котёнка или щенка. Или лучше морскую свинку? – она задумчиво отпивает из стаканчика.

– Барсука!

Смеюсь, но Женьке моя идея нравится, она тоже хохочет.

– Может, кролика?

Закатываю глаза, вспоминая свой опыт.

– Не… Кролики эти… потом собирай их шоколадные шарики по всей квартире…– гогочу и рассуждаю. – Собака тоже не подходит, на них надо слишком много времени. Лучше кота или кошку – в общем, котёнка. Они милые, не надо дрессировать. Только кормить, – задумавшись, мечтательно смотрю Женьке в глаза.

– Можно взять уже приученного к лотку, породистого. Сколько интересно они стоят, не знаешь?

– Можно посмотреть. Но ему лучше дворового, чтоб совсем по красоте. Типа доброе дело сделаем.

– Тогда надо брать из приюта. – Женька воодушевлëнно восклицает, глядя мне в глаза. – Точно! Давай в субботу съездим, присмотримся?

– Давай.

Улыбаюсь. Представляю счастливое лицо Барсука. Или не очень счастливое… . Но как, говорится: подарочек – не отдарочек.

Выбросив пустые стаканчики в урну, провожаю Женьку до гаражей, жду, когда зайдёт и только после ухожу.

***

Дома тишина.

На автомате вешаю ключи и куртку на крючок, сворачиваю в свою комнату и, рухнув на диван, зарываюсь лицом в подушку.

Ору.

Громко-громко.

Всë равно меня никто не слышит.

Глава 28. Джеки

У меня. Есть. Парень.

Не вымышленный, а настоящий.

Умный, красивый, высокий, смелый, сильный и немного угрюмый, но за всем этим скрывается огромный плюшевый медведь. И когда Макс рядом, мир вокруг кажется таким же – безопасным. А ещё, оказалось, он очень вкусно готовит.

Вчера вечером Макс устроил у себя дома небольшой романти́к. Пока я делала уроки за нас обоих, он колдовал на своей импровизированной кухне. И вроде бы ничего необычного: паста с помидорами и сыром, салат «Цезарь», но это было так вкусно, что я с трудом отказалась от добавки. Или я просто влюблена в него по самые вкусовые сосочки, и поэтому всë, что делает Макс мне кажется самым-самым.

С ним можно смело говорить о своих мечтах, быть смешной или глупой, грустной, злой, разной.

Быть собой.

Папа одобрил мой выбор, но глянув на наши лица, совсем не поверил в коварность обычных веток. Он позвал Макса на балкон и они долго о чём-то разговаривали.

Макс вернулся сильно покрасневшим.

«Это был обычный мужской разговор», «ничего особенного», «просто я пообещал рубить все ветки до того, как они коснутся твоего лица» – вот все его уклончивые ответы на моë любопытство.

***

Взяв на остановке кофе, мы с Максом пришли в школу за полчаса до первого звонка. Ещë пятнадцать минут, но в коридоре на нашем этаже тихо. Лишь в кабинетах кое-где отдалëнно слышатся голоса. Закинув рюкзаки в свои классы: я спряталась на подоконнике в самом конце коридора, а Макс побежал в гардероб – сдавать куртки, потому что до этого он был закрыт.

Утро кажется идеальным.

Я задумчиво смотрю в окно и делаю последний глоток. На улице ещё темно и горят фонари. Сонные, с рюкзаками на спине, школьники похожи на ленивых муравьёв, за которыми так же лениво ползут их тени. Школа наполняется: визги, топот спешащих шагов по лестнице и по коридору, постепенно заполняют кабинеты. Двигаясь в этой бесноватый массе, Макс заметно выделяется не только ростом, но и уверенным, спокойным, без всякой суеты шагом.

Спрыгиваю с подоконника и, не обращая внимания на своих одноклассников, я иду к нему навстречу. Макс как король, случайно забредший на рынок для простолюдин. Он явно родился не в своей эпохе.

Улыбаюсь, поймав его взгляд, но стесняюсь при всех обнять, проявлять в школе свои чувства. Мне кажется, все смотрят только на нас, и наши одноклассники, как папарацци, ждут непристойного кадра, чтобы потом в школьных чатах перемывать мне косточки, осуждать и завидовать. Только Макс не стесняется, ему всë равно. Он тянется к губам, но я отстраняюсь. Быстро чмокнув его в щеку, я отвожу Макса в сторону.

– Ладно, – он разочарованно вздыхает и поправляет воротничок моей блузки. – Будем делать вид, что мы случайные знакомые.

– Не обижайся. Я просто не хочу пошлых подколов. И Иванов опять будет злиться.

– Иванов переживёт.

Макс бурчит, а Тринадцатый заворачивает в коридор, и словно в подтверждение слов, подходя к нам, пронзает меня равнодушным взглядом. Или это смирение.

Я открылась ему, сбросила с себя каменный мешок, и мне дышать было легче, но недолго. Может, мне показалось, но вчера в его взгляде было что-то новое, и для него самого.

Человек, чувства для которого игра, вдруг стал очень ранимым, и мне пришлось разгребать его из-под завала своих камней – смешить и веселить.

Мы будто поменялись местами.

– Привет, неразлучники. – Иванов приветствует Макса рукопожатием. – Что, меня встречаете?

– Да. Стоим и ждëм твоего благословения, – Макс усмехается, глянув про пробегающих мимо школьников.

– Я не