Брак по расчету. Наследник для Айсберга - Лена Харт
В груди всё сжимается от тупой боли.
— Мне так жаль, что мы не сможем ничего из этого. Ты был бы лучшим папой на свете.
Одинокая слеза катится по его щеке, и от этого вида хочется кричать. Он прижимает меня к себе, опуская подбородок мне на макушку.
— Мне тоже очень жаль, Лина.
Мой взгляд падает на часы навороченной духовки, которая, кажется, меня ненавидит.
— Тебе разве не пора в офис? Ты же говорил, что работаешь по субботам.
— Не сегодня. Поработаю из дома.
Кирилл.
Никогда.
Не работает из дома.
— Знаешь, тебе не обязательно со мной нянчиться. Я справлюсь.
— Я знаю.
Делаю глубокий вдох.
— Наверное, мне лучше поехать к себе, не буду тебе мешать. А то вдруг твоя подружка решит заскочить…
Его взгляд мгновенно темнеет, а желваки на скулах напрягаются.
— Это просто давняя знакомая, Лина. Клянусь, между нами ничего нет. Мы просто сходили вместе на благотворительный вечер. Я не такой, ты же знаешь.
В глубине души понимаю, что он говорит правду, но это ничего не меняет.
Мне нужно уйти.
— Всё равно, мне пора.
Кирилл тяжело вздыхает, чуть отстраняется и, взяв меня за подбородок, заставляет посмотреть ему в глаза.
— Ты правда хочешь сейчас остаться одна?
Нет.
Но и быть для него обузой я не хочу.
Молчу.
— Скажи мне правду, — почти умоляет он. — Потому что я тоже не хочу сейчас быть один. Но если тебе это действительно нужно, я отвезу тебя к Тимуру, а сам поживу у Димы или Руслана.
От его слов у меня перехватывает дыхание. Я была уверена, что после всего, что случилось, он захочет держаться от меня как можно дальше.
— Я бы хотела остаться. С тобой.
— Хорошо. Тогда решено. Когда Тимур возвращается?
— Через две недели.
Кир снова крепко обнимает меня и шепчет:
— Значит, две недели.
— Да. А потом я наконец-то перестану путаться у тебя под ногами. Навсегда.
Глава 60
Кирилл
Две недели.
У меня есть всего две недели, чтобы разобраться, что, чёрт побери, творится между нами… и что я буду с этим делать. Потому что какой бы душераздирающей ни была причина её приезда, её присутствие в моей жизни, в моём доме, вдруг наполнило всё смыслом. Вчера, когда я держал её в своих объятиях, а она рыдала, уткнувшись в мою грудь, я впервые за последние два месяца спал как убитый.
Сегодня она тихонько обживала мой пентхаус: смотрела фильмы, листала журналы, даже приготовила нам ужин, пока я пытался сосредоточиться на работе. Она была рядом, всего в паре метров, и я просто сходил с ума от её близости. Но вот уже минут десять, как она исчезла из гостиной.
И не возвращалась.
Захлопываю ноутбук и иду её искать. Дверь в её спальню оказывается приоткрыта, а из ванной доносится шум воды. Эта дверь тоже не заперта.
Сердце пропускает удар.
Что-то не так.
Осторожно заглядываю внутрь.
— Лина?
Тишина.
Она ведь принимала душ всего пару часов назад. Тревога ледяными пальцами сжимает горло. Стискиваю кулаки, борясь с самим собой.
Войти — значит грубо нарушить её личные границы.
Но я, чёрт возьми, её муж. Я видел каждый изгиб её тела, касался каждого миллиметра её нежной кожи, пробовал её на вкус…
Воспоминания обжигают.
А если ей плохо? Если что-то случилось?
К чёрту деликатность.
Лучше я буду просить прощения, чем оставлю её одну в беде.
Вхожу в ванную, и мой мир сужается до одной точки. Она сидит прямо на полу в душевой кабине, сжавшись в комок, прижав лоб к коленям. Горячие струи хлещут по её дрожащей спине. А между бёдер по мраморному полу вьётся тонкая алая струйка, утекая в слив.
Слепая, животная ярость на весь мир, на саму судьбу за то, что ей приходится это переживать, сдавливает грудь так, что трудно дышать. Сглотнув колючий ком, не разуваясь, шагаю под воду и опускаюсь перед ней на корточки.
— Малышка… Корасон…
Лина медленно поднимает голову. Её глаза полны слёз.
— Я… я… — всё её тело сотрясается от беззвучных рыданий.
Сажусь на пол рядом и притягиваю её к себе. Горячая вода мгновенно пропитывает мою одежду, но мне плевать.
— О-опять… к-кровь… — всхлипывает она. — Я д-думала, всё закончилось, но…
— Тшшш, — крепче обнимаю её, утыкаясь губами в её мокрый висок. — Всё будет хорошо, слышишь?
Я лгу.
Ничего, блин, не хорошо. Беспомощность — острая, едкая, как кислота, — разъедает меня изнутри.
— Прости меня, Кир, — шепчет она, пряча лицо у меня на груди. — Прости, что я всё разрушила. Нас.
Её слова — как удар под дых. Будто из меня разом выкачали весь воздух, а в груди провернули раскалённый нож. Меня накрывает такой волной вины и боли, что темнеет в глазах. Ненавижу, что она взвалила всю вину на свои хрупкие плечи.
За нас.
За свою семью.
За нашего ребёнка.
— Ты ничего не разрушила, Корасон, — шепчу, но сомневаюсь, что она слышит меня за шумом воды и собственными рыданиями.
Глава 61
Алина
— Линочка, привет! Как ты? Я тебе звонила несколько раз, телефон молчал. Подумала, может, тебя всё ещё мутит, — тревожно дребезжит в трубке голос младшей сестры, и у меня сдавливает горло.
Четыре дня я репетировала эту фразу, собиралась с духом, чтобы ей позвонить.
Как, ну как ей сказать, что она так и не станет тётей?
Наверное, лучше рубить с плеча.
— Я потеряла ребёнка, Ян, — слова срываются шёпотом. Боюсь, что если произнесу их громче, боль станет осязаемой и затопит всю комнату.
На том конце провода — резкий, судорожный вздох.
— Ох, Лина… Мне так жаль… — последнее слово тонет в подступающих рыданиях.
— Да… Мне тоже.
— Я еду домой. Сегодня вечером на автобус — и завтра буду у тебя.
— Даже не думай! — отрезаю жестче, чем хотела. — Ты не пропустишь ни одной пары.
Яна фыркает.
— Пары я наверстаю. Тимур же уехал? Я не брошу тебя одну в таком состоянии.
— Я не одна. Я поживу у Кирилла пару недель.
— О-о-о… — её тон мгновенно смягчается.
Я сказала ей, что мы расстались, но не стала вдаваться в подробности. Сестрёнка, зная мой характер, не лезла с расспросами. Понимала: когда буду готова, расскажу сама.
— И как… вы?
— Нормально. Даже хорошо. Он… очень обо мне заботится.
