Я с тобой не наигрался, детка! - Солянка
— Посторонись, болезный, — Матвей уже схватил музыкальный пульт и уверенным шагом направился к дверям. — Детка, сделай одолжение, дождись меня, — вворачивает между делом, словно мы парочка какая-то.
Просьбу пропускаю мимо ушей.
— Кира, ты идешь? — торопится Алена. У нее назначено очередное свидание с Русланом, и она категорически настроена не опоздать.
— Нет, беги, — отвечаю и шагаю к Антону.
Добрая я и мягкая. Какой мне большой спорт с моим характером? Вроде ничего не сотворила, а терзает чувство вины перед парнем.
— Привет, беглянка, — кажется, Зарубин что-то понял по моему лицу, начал первый.
Радует, что не обижен, не дуется, в общем, опять ведет себя как нормальный мужчина. Разумный и осмысленный.
— Привет, — улыбаюсь я и от смущения перекатываюсь с пятки на носок. — Что с рукой, сильно болит?
— Неважно, — хмыкает он, — я тебя ничем не расстроил? — закидывает меня новыми вопросами. — Ты очень быстро унеслась. Телефон твой не знаю, иначе написал бы. И ты сообщение не присылала. Ничего не случилось?
Случилось. Тебе в попутчики досталась чересчур скромная дурочка, которая и сама не понимает, чего в то мгновение хотела.
Сама, естественно, произношу другие слова.
— Нет, прости. Осознала, что мои домашние переволновались, — честно вру я, нервно запуская пальцы в волосы. — Прости, что не отписалась. Хотела спать и все такое...
— Прощу, — тянется он к моей сумке, — когда пообедаем. Понятия не имею, как принято у танцовщиц, но мы, — он незаметно поигрывает мышцами, — превращаемся в стадо неуправляемых зверей, если голодные. Как у вас?
— Тоже, — еле держусь, чтобы не рассмеяться. — Девочки превращаются хуже. Ты когда-нибудь видел стадо разъяренных фурий?
— Нет, и не хотелось бы. Так ты согласна?
Не успеваю открыть рот, как в нашу беседу вклинивается третий.
— Нет, не успеет, — громко обрывает Матвей.
Неизвестно, сколько он стоит, что успел услышать. Навалился боком на проем, скрестил руки, а пальцами поигрывает ключами от помещения.
В воздухе буквально повисло напряжение. В темных глазах брюнета плещется злость, издалека видно. Второй тяжело дышит, скрипит костяшками. И Антон, и Зарипов молчат. Я все больше уверяюсь, что между ними что-то произошло, но никак не могу взять в толк, причем здесь я.
— Ты чего здесь забыл? — поворачивается Зарубин. — И почему не успеет?
— Лиза попросила закрыть, — выпрямляется брюнет и направляется к нам. — А не успеет, потому что... — держит зачем-то паузу, — я только что был у врача. Я же виноват, — взглядом указывает на пострадавшее плечо, — считай, позаботился. Но не переживай, девушку я накормлю. Кира, детка, собирайся.
Матвей ведет себя так, словно сказал какой-то пустячок и не сомневается, что я соглашусь.
— Мне надо в душевые, — скромно мотаю головой и осторожно отхожу подальше и от Антона, и от Зарипова.
Жалею, что вообще подошла. Зачем поперлась извиняться? Это даже не молот и наковальня, это фарс, идиотизм, и я не подписывалась становиться невольным участником их соревнований.
Зарубин, кажется, воодушевляется. Поигрывает плечами, несмотря на боль, вздергивает подбородок.
— Тогда дождись меня, Кира, я постараюсь побыстрее. Можем пойти вместе.
Его рука тянется ко мне, а я невольно вздрагиваю. Мгновение, когда я чувствовала себя уютно в обществе с ним, исчезло, испарилось. Испарилось, потому что его «друг» Матвей живет и ведет себя не как обычный человек, а будто палящее солнце. Выжигает озоновый слой, земли и кислород. Заставляет терять равновесие.
— Прости, — нервно перевожу взгляд то на одного, то на второго. — Я тут вспомнила... ээ... меня мама просила поторопиться.
— Понятно, — Антон закатывает глаза, но по-доброму, без злости, кивает. — Напиши мне, пожалуйста. Вечером пересечемся.
— Ээ... ладно, ок, — смешиваюсь, но осознаю, что будет некрасиво: ретироваться во второй раз.
Выходим мы из зала втроем. В общем холле свободно, никого нет. Я глупо извиняюсь, опустив взгляд, и сбегаю в душевые.
Там за секунду принимаю душ, переодеваюсь из формы в обычную одежду, а потом долго сижу на лавочке около шкафчиков. Падаю лицом в свои же ладони и обдумываю: куда я вляпалась? Надеюсь, к моему выходу оба уже уедут.
Как назло, надо мной издевается собственная совесть. Требует, чтобы я написала Антону и оставила свой номер. Учитывая, что у меня не железные нервы, и в целом я мягкая и пушистая, сдаюсь под напором своей самосознательности.
От него ничего не приходит. То ли он еще у врача, то ли уже за рулем.
Трусливо выглянув из-за двери, надеваю очки и шустро семеню по мраморной плитке. Дохожу до выхода из комплекса и слышу женский визг.
— Ты меня на нее променял? На эту шалаву?
Лопатки начинают пригорать. Я узнаю голос, узнаю запах дорого и безумно сладкого парфюма. Видимо, видео и сплетни дошли до ушей Вероники. Лично явилась разобраться с бывшим.
Только не оборачиваться, только не оборачиваться. Любопытно посмотреть на физиономию вредной мажорки, достающей всех в универе. Но по мне она никогда не проходилась, не замечала...
— Ника, отвали, — фыркает на нее Зарипов. — Зачем ты сюда пришла?
— У тебя разрешения должна спрашивать? — шипит разъяренная Ахматова. — Ты помнишь, кому ты всем обязан? Да без моего отца...
— Заткнись, Ника, — угрожающе начинает Матвей. — Кира, погоди!
Куда там? Я припускаю во весь опор, шаг сменяется бегом. Но успеваю подметить прогресс в нашем общении. Уже не детка — Кира.
— Да стой, кому говорю, — он оказывается рядом и привычно хватает за запястье.
Ага, убежишь от такого, он меня чуть ли не на три головы выше.
Обрываю его руку, и повторяя тон его подружки, гневно бросаю:
— Да что вам обоим надо от меня? Вы поспорили? Забудьте.
— Поспорили? — брови Матвея изумленно вскидываются вверх. — Что за бред? Я не пятиклассник.
— Тогда отвали, Зарипов, — мычу сквозь зубы. — К тебе не поеду, с тобой тоже. Тебе есть с кем утешиться, — подбородком показываю на застывшую Веронику.
Благо она нас не слышит... пока. Несется вперед, похожая на быка. Врывается между нами, отталкивает меня.
— Мы недоговорили!
— Я тебе все сказал, — хмурится Матвей. — Отношения закончены, чужие объедки я со стола не подбираю.
— Ничего не было, — девушка переминается с ноги на ногу. — Обычная переписка, флирт. Ты поступал хуже.
— И тебе ничего не обещал, — отрезает баскетболист, когда ты...
Вероника беспомощно оглядывается на меня и взрывается новым всплеском негодования.
— Поэтому с этой мышкой загулял? Последней девственницей в университете. Чего-то новенького
Открываю и закрываю рот от шока. Сашка тварь. Растрещала среди своих подружек. Не то чтобы я делала из этого факта секрет, но полоскание моей личной жизни, моего выбора бесит.
