До звезды на ёлку - Тата Кит
Напоследок бегло осмотрел двор и увидел на одном из деревьев какое-т движение. Подался вперед, пригляделся и тусклом свете старого фонаря увидел…
— Чебурашка, — выдохнул я, испытав колоссальное облегчение. Далеко идти не придётся.
Наспех одевшись, вышел на улицу и подошёл к старому кривому тополю, который всё грозятся спилить из-за пуха, но никак не спилят.
Спрятал руки в карманы пуховика и, скинув голову, остановил взгляд на девчонке, которая демонстративно смотрела в сторону и делала вид, что её здесь нет.
— А ты чё на дерево-то залезла? В гнезде спать привычнее? Ну, так сказала бы, я б тебе веток в комнату накидал. Или ты вылетела из окна, но долетела только до сюда?
— Стенд-ап — это не твоё, — обронила она устало, лишь на мгновение мазнув по мне взглядом, чтобы отвернуться в другую сторону. — Меня собаки сюда загнали. Если бы не они, фиг бы ты меня в жизни нашёл.
— А чё не слезаешь-то? Собак, вроде, нет.
— Если бы могла, то слезла бы, — теперь она соизволила посмотреть на меня прямо, чтобы я наверняка понял, что она злиться.
В её голосе я расслышал дрожь, которую она словно пыталась замаскировать за нервным всплеском.
— Давно сидишь?
— Давно, — буркнула она.
Кажется, ей было стыдно. А ещё — холодно.
— Иди сюда, спасать буду.
Я подошёл ближе к тополю и, вынув руки из карманов, поднял их, чтобы помочь беглянке.
— И что я должна сделать? Спрыгнуть? Ты больной?
— Эта ты гарантировано будешь больная, если ещё тут посидишь. И так уже звон соплей твоих на весь район слышно. Слезай, давай. Ставь ноги на мои руки и спускайся. Только в темпе, я уже замерз.
— Не буду я ничего на тебя ставить. Ты меня не удержишь.
— Это с хера ли?
— Я тяжелая.
Смешок слетел с моих губ.
— В тебе веса не больше, чем в любом баране моего деда. Спускайся.
— Не буду.
— Считаю до трёх и вызываю спецов. Два…
— Только попробуй меня уронить, — процедила полторашка озлобленно и сверху, прямо мне за шиворот, посыпался снег. — Ой! Прости. Я не специально, — звучало очень наигранно. Через несколько секунд я почувствовал подошву её ботинка сначала в ладони, а затем на плече. — А дальше как?
— А дальше я не думал. Спрыгнуть сможешь?
— Я ног не чувствую, — жалобно пискнула она.
— Руки-то хоть чувствуешь? Держишься там ими хоть за что-то?
— Руки я ещё меньше чувствую.
— Так, ладно… — я стал лихорадочно соображать, что делать с девицей, которая как попугай, сидела на моем плече. — Сделаем так: ты держись за ветку из последних оставшихся у тебя сил, а попробую тебя перехватить.
— Шляпа какая-то, а не план. Ладно, давай.
Очень быстро я убрал с её ботинок со своего плеча, чуть вытолкнул её ногу вверх и в сторону от ствола дерева, а сам прижался к тополю спину так, чтобы мне было удобнее подхватить девчонку за талию и оторвать от ветки.
А от ветки реально пришлось практически её отрывать, потому что она вцепилась в неё мертвой хваткой.
— Отпускай! — пришлось прикрикнуть, и только после этого она разжала пальца. Я поймал её, прижав к себе. Через пуховик и «чебурашку» чувствовал, как бешено колотится её сердце, и какая она лёгкая. — В тебе веса меньше, чем в дедовых баранах.
— Угу. А теперь пошути, что это всё потому, что я не баран, а овца.
— С языка сняла.
— Да отпусти ты уже меня, — она пыталась выбраться из моего захвата, но пока только безуспешно болтала короткими ногами в воздухе.
— Торопишься куда?
— Не бойся, не убегу.
— Свежо предание…
Разумеется, после всего, что она натворила, верить я ей не собирался, как и отпускать. Даже поставив на землю, я крепко держал её за «чебурашку» и мысленно приготовился побегать, если придётся.
Но Люда-мать-её-мила даже не дёрнулась в сторону побега. Обнимая себя руками, она покорно шла в сторону подъезда и дрожала при этом так, что даже меня начало немного потряхивать.
— Когда убежала-то?
— Н-не знаю. Часа в-в два ночи, наверное.
— Ещё соплей мне твоих не хватало, — фыркнул я раздраженно. — Профилактикой сейчас заниматься будем.
— Как?
— Растирание водкой снаружи и перцовка внутрь.
— Ненавижу алкоголь, — мелкая ворчала и тряслась, едва переставляя ноги по ступенькам до второго этажа.
— Тебя никто и не просит любить его. Примешь в качестве профилактики и ляжешь спать. Ты ж, наверное, и не спала — побег планировала.
Людка молчала. просто ждала, когда я открою квартиру и запущу её.
В прихожей я быстро снял верхнюю одежду и ждал, когда Людка расстегнет пуговицы «чебурашки» дрожащими красными пальцами, которые её не слушались. Но упрямо держала морду кирпичом и делала вид, что у неё всё под контролем.
— Дай сюда, — не выдержал я и потянул руки, чтобы помочь ей с пуговицами, но девчонка отпрянула от меня и впечаталась во входную дверь спиной, будто я её домогаться начал.
— Не трогай меня! — выплюнула она, шипя как змея и выпучивая в мою сторону глаза, как срущая собака. — Я сама справлюсь! Отойди подальше вообще!
— Нужны ты мне, — фыркнул я и пошёл в сторону кухни. — Водкой с тобой делиться не буду. Пей сопли, лечись сама.
— Я бы и не стала пить твою водку, — кричала она из прихожей.
Я наполнил чайник и поставил его кипятиться. Заглянул в холодильник, думая, что вкинуть в топку.
Один хрен уснуть уже не получится.
Надо ещё ручки со всех окон поснимать, чтобы не совершился новый побег, пока я буду на службе.
Когда чайник щёлкнул, а я закинул в сковороду нарезанную вареную колбасу и разбил в неё яйца, из любопытства выглянул в прихожую, где полторашка всё ещё упражнялась со своей одеждой. Шубу она сняла, а вот с ботинками до сих пор возилась.
— А варежки-то чё не надела? — ехидно ухмыляясь поинтересовался я.
— Она не высохли, умник.
— А нахрена стирала, если побег планировала?
— Втиралась в доверие, чтобы ты расслабил булочки. Не всё учла, короче. В следующий раз лучше получится, — с тихим стоном она стянул с ног ботинки и, собрав пальцы рук в замок, засеменила мимо меня в комнату, куда я зашёл сразу за ней и обнаружил Людку уже сидящей на полу у батареи.
— Может, тебя приковать к ней наручниками, пока меня не будет? — хмыкнул я, поведя бровью.
— Свои фантазии с наручниками можешь оставить себе. Как и водку с перцем.
Она дрожала сидя на полу у батареи и ещё пыталась что-то фырчать в
