Украденная стать матерью - Ксения Фави
Не один, так другой сынишка завопит именно в этот момент.
Но мое счастье в браке все равно кажется безграничным. А вот какие чувства принесет знакомство с новой родней? Атаманов собирает всех в дорогом заведении уже через пять дней.
Он едет туда немного раньше с адвокатом. Представительницу фонда обещает привезти дядя. Я же пребываю с небольшим опозданием — провозилась, кормя сыновей. Дома с ними остается моя мама и наша новая помощница по хозяйству, мамина ровесница, Алла.
Высокий молодой администратор указывает мне на столик. Зал далеко не битком, но наше место самое уединенное. У дальней стены посередине.
Шагаю, от волнения разглядывая интерьер. Основной цвет зала золотисто-коричневый, согревающий. Никакой кричащей роскоши. В отделке состаренный рыжий кирпич и деревянные рейки. Столы тоже из натурального древесного массива. Стулья мягкие, перетянуты тканью со сложным, то ли восточным, то ли старорусским узором. Я бы нашла ресторан уютным, если бы сердце не скакало в груди.
— Не нужно было так беспокоиться… — слышу как женский голос бормочет с акцентом.
Вздыхаю, поднимаю глаза и могу увидеть всю компанию на ближайший час. Для начала здороваюсь.
— Добрый вечер.
— Полина! Здравствуй! — первый с волнением отвечает дядя.
Хм… Самое забавное, что мы очень похожи. Я находила сходство и с отцом. Но дядины черты лица мягче и женственнее, что ли. В итоге практически копируют мои. Со скидкой на пол и возраст, конечно.
— Здравствуйте, Полина, — вежливо улыбается загорела брюнетка лет сорока пяти.
— Привет, — как родной лыбится Троицкий.
Боже, я рада его видеть. А вот остальных… Руслан тем временем выходит из-за стола и усаживает меня на место, поддерживая спину. Хорошо он сообразил. Я могла полчаса стоять, как вкопанная.
— Мы уже сделали заказ, говорит Рус.
— Вы слишком побеспокоились! — качает головой дама.
А дядя решает взять ведущую роль в разговоре на себя.
— Полина, как ты знаешь, я твой родной дядя — Владислав. Со мной приехала одна из членов совета директоров фонда имени моего отца — Барбара Эден. Согласно традиции нашей семьи и учредительных документов фонда очень скоро ты должна его возглавить.
У меня закружилась голова. Неужели это все правда?! Но у меня никакого опыта.
— Я не знаю, смогу ли…
— Полина, — Барбара мягко меня перебивает, — управление такой структурой — непростая задача. Мы все это прекрасно понимаем. Поэтому фонд имеет совет директоров. Это опытные в сфере финансов и благотворительности люди. Они будут обеспечивать жизнедеятельность фонда.
Отличные новости.
— Но право принятия решений у Полины будет? — вмешивается адвокат.
Миловидная брюнетка кивает.
— Безусловно! Ее отец им обладал и… очень часто пользовался.
Кажется, в ее голосе просквозила горечь. Я не удивлена.
— Не собираюсь транжирить фонд в личных целях. А в остальном буду рада помощи.
Глаза Барбары загораются.
— Значит, вы готовы принять владение фондом?
Набираю кислород.
— Да, — чуть склоняю голову, — я, сама не подозревая, помогла своему отцу распоряжаться им. Но теперь все закончится.
Я совсем не чувствую себя внезапно разбогатевшей. Есть чувство радости, что не только на Русе будет лежать ответственность за содержание семьи, детей. Я уверена, этот мужчина не откажется от своих обязательств! И нам всего хватает! Но мало ли что… Морально мне будет спокойнее.
В то же время я хочу, чтобы фонд работал по назначению и деньги, которые я сама не заработала, шли на те цели, на которые их хотел потратить дедушка.
— Вот здесь программы, которые сейчас в нашей работе.
Барбара словно читает мои мысли и разворачивает ко мне большой планшет с сайтом.
Подросшие сироты… Дети, нуждающиеся в операциях на сердце… Одинокие медики-пенсионеры… Это лишь маленькая часть их направлений. У меня захватывает дух. И вдруг пронзает мысль.
— Я бы хотела добавить еще одну категорию, — все смотрят на меня, — мне хочется помочь творческим малышам из благополучных, но небогатых семей. Чтобы они могли заниматься рисованием, музыкой и другими видами искусства.
Во взгляде Барбары читается уважение.
— Да, мы слишком сконцентрированы на детях в горе. Они важны! Но стоит добавить позитива. Очень рада, что вы неравнодушны, Полина. Кстати, у нас был опыт работы с одной маленькой фигуристкой…
Мы утыкаемся в сайт и на время даже забываем о мужчинах. Они тем временем обсуждают формальности и риски. Атаманов должен быть уверен, что меня никаким образом не подставят. А Троицкий берется ему в этом деле помочь.
В итоге мы толком не замечаем, как пролетает обед. Внутри столько новых эмоций! Но кроме дел фонда осталось еще кое-что. Моя семейная история.
— Малыш, я буду ждать тебя снаружи. Мы пока посадим Барбару в такси. Вам с дядей нужно поговорить.
Да, Рус совершенно прав. Хоть я и скованна, но с желанием остаюсь на месте. Дядя тоже. Мы сидим напротив друг друга.
— Полина, я не знаю, как лучше сказать…
Я морщусь.
— Только не нужно извиняться, вы ничем мне не обязаны.
Владислав качает головой.
— Скажу честно, в молодости я даже не задумывался о дочке своего брата. Ну живет где-то малышка и живет. Это меня не касается. Сейчас понимаю, будь я другим, я бы вмешался уже тогда! Но бессмысленно рвать на себя волосы. Которых не осталось, — он горько усмехается.
Я тоже не сдерживаю улыбки.
— Нет идеальных людей. Сейчас вы сделали для меня многое. Спасибо.
Дядя снова чуть потряхивает головой.
— Для тебя, для общества, для своей семьи…
— Ты еще смеешь вякать о семье?!
Грубость летит в дядю не от меня. Мой рот сам собой раскрывается, когда я поворачиваю голову. Со стороны замаскированной служебной двери появляется фигура. До боли знакомая.
— Виктор? Ты всегда любил подкрадываться.
Дядю родственник не пугает. Чего не скажешь обо мне. Вскакиваю на ноги и хочу убежать.
— Поля, постой… — устало просит отец. — Сядь. Давайте все поговорим.
Мы в приличном заведении, вокруг люди и за дверями Рус. Но не только это оставляет меня на месте. Вскидываю голову.
— О чем ты хочешь говорить, «папочка»? Как чуть не сломал мне жизнь?! Больше ты не получишь семейные деньги! — во мне просыпается злость.
Кравцов внезапно хмыкает.
— Порода… Ты явно пошла не в мать, Полина. Не зря интуиция подсказывала, что от тебя можно ждать беды.
Я в исступлении плюхаюсь на место. Виктор отодвигает стул и тоже присаживается. Брат смотрит на него, плотно сомкнув
