Измена. Не знала только я - Аника Зарян
И улыбается.
Во все, черт бы его подрал, свои кривые деревенские зубы улыбается, глядя на меня. Слышу в толпе нарастающий гул. Людям надоело шоу, из-за которого они могут опоздать на свои рейсы. Мне это на руку.
— Что за беспредел?! Как это возможно, чтобы средь бела дня у человека паспорт удерживали?! — восклицаю достаточно громко, чтобы меня было слышно.
Снова шушуканья.
— Верните человеку паспорт и дайте уже остальным пройти! — выкрикивает кто-то из толпы. Нахожу его взглядом, смотрю с благодарностью.
— Спасибо, — произношу одними губами, замечая, как тот начинает млеть от одного моего взгляда.
— Пройдите, пожалуйста, в сторону, с вами побеседует сотрудник, — раздается из кабинки голос Воронина.
— Верните мне мой паспорт!
— Гражданка, пройдемте. — как будто из ниоткуда ко мне вплотную подходят двое в форме. С каменными лицами, которые не предвещают ничего хорошего.
Какого черта?!
— Что вообще происходит?!
«Дыши, Варька, дыши!» — слышу в голове голос бабушки.
С двух сторон берут меня за локти и уводят в сторону от таможенного контроля.
— Отпустите меня! — беспомощно трепыхаюсь, пытаюсь вырваться из их мертвой хватки. — Мой паспорт остался там!
— Не волнуйтесь за паспорт, — басит тот, что справа. — Ничего с ним не случится.
— Не дергайтесь, — говорит тот, что слева.
Меня провожают в небольшую глухую комнату без окон. Вся мебель в ней — стол по центру и два стула по обе стороны.
На одном из них сидит мужчина. Жестом показывает этим двоим проводить меня до стула напротив.
Выполняют.
Сажусь.
Амбалы отступают к двери, но не выходят. Сцепив перед собой руки, стоят и буравят взглядами стену.
— Козлов Кирилл Михайлович, начальник службы пограничного контроля. — ровным, безэмоциональным голосом представляется тот, что напротив. — Виолетта Андреевна Волошина, вы задержаны при попытке незаконно пересечения границы Российской Федерации.
— Как это?
— Ваш выезд за пределы Российской Федерации временно приостановлен.
— На каком основании? — голос предательски дрожит, но я выпрямляю спину. Сморю ему прямо в глаза. — Я ничего не нарушала. У меня все документы в порядке.
— Основание — постановление суда, — он достает из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги. — В отношении вас возбуждено уголовное дело по статьям ***, ***, *** и *** УК РФ. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Истязание. Клевета. Непредумышленное убийство.
— Это какое-то недоразумение, — мотаю головой, — какое убийство?! Я врач! Я лечу, а не убиваю. У меня скоро рейс, отпустите меня.
Не реагирует. Смотрит так, будто влез мне в голову и читает мысли.
Закрываю глаза, пытаясь собрать их в кучу. Но вместо этого опять вижу перекошенное лицо Марии Степановны.
Сдавленно стону, открываю глаза.
Дверная ручка дергается, в комнатку заходит Воронин со стопкой каких-то бумаг и моим паспортом в руках. Протягивает его Козлову.
— Протокол, документы — отчитывается, дожидается одобрительного кивка от своего начальника. А потом смотрит на меня, улыбается своей широкой простецкой улыбкой и говорит: — Как повернулось-то, да, Варь? Я ж говорил, что тоже кой-чего добился.
Выходит.
Следом появляются еще двое. Переглядываются с Козловым, забирают у него бумаги. Один подходит ко мне сзади, сводит руки за спину.
Второй зачитывает мне мои права.
Гул в ушах нарастает.
Чувствую на запястье холод металла.
Говорят что-то, но до меня всё доходит обрывками.
— Виолетта Андреевна Волошина, вы задержаны по обвинению... Попытка незаконного пересечения... Вам понятны ваши права?
— Катитесь к черту! — и набрав полный рот слюны, плюю одному из них на ногу.
Варвара Лукина, которую я так старалась уничтожить, оказалась сильнее. Я пыталась похоронить её под утонченным лоском Виолетты Волошиной, а она просто терпеливо ждала своего часа, когда снова появится, чтобы отравить мою жизнь.
«Егоза ты драная...»
Смотрю в стену перед собой и вижу там не пожелтевшую штукатурку, а лицо баб Люды. Она смотрит на меня с бесконечной усталостью и качает головой: «Горе мое луковое...»
Глава 38
Три месяца спустя.
Почему-то я думал, что мы увидимся в суде, но Вера не пришла на заседание. Отправила вместо себя Зайцева. И он в очередной раз мастерски исполнил свою партию.
Защита Волошиной была бессильна.
Собранные доказательства, дублирующиеся рецепты, свидетельства домработницы Умиды, Власова, провизоров онлайн-аптек, где по её же рекомендации покупались препараты. Потому что, как выяснилось, в этих аптеках ПКУ велся довольно формально, особенно для постоянных клиентов.
Ведь, к сожалению, для многих закон и этика — пустой звук, а правила для того и существуют, чтобы их нарушать...
Зайцев умудрился даже найти несколько бывших пациенток Виты, которые рассказали, как попадали к ней по рекомендациям других блогеров, не догадываясь, что это была просто оплаченная реклама.
Каждая со своим запросом, конечно. И все, как один, говорили, что поначалу терапия помогала, а потом это превращалось в бесконечное переливание из пустого в порожнее с таким же бесконечным вытягиванием денег.
Да, их всех связывал один общий фактор — все они были довольно состоятельны и могли позволить себе услуги топового психолога, коуча, психотерапевта... Не богаче моей Веры. Но явно умнее меня, раз смогли распознать в ней мошенницу и вовремя уйти...
Я ждал, что и на меня заведут дело о клевете, несмотря на то, что шоу не вышло в эфир. То ли потому, что в моих словах не усмотрели состава преступления, то ли Вера дала команду не трогать. Но ко мне не пришли. Поэтому в этом разбирательстве я был лишь свидетелем.
С учетом тяжести и количества совершенных преступлений, их характера и отсутствия смягчающих вину обстоятельств, по совокупности всех статей Волошиной вынесли наказание в виде лишения свободы сроком на 14 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима с лишением лицензии и права заниматься профессиональной деятельностью в сфере медицины после освобождения.
Я ждал, что Волошина будет возмущаться, кричать, но она почему-то молчала всё заседание, смотря куда-то в сторону, а под конец просто ухмыльнулась, бросив:
«И тут меня нашла, чертова пыль»...
— Пап... — Света льнет ко мне, бледная, худая.
Уже третий месяц она не может нормально есть. Врачи говорят — на нервной почве развилось тревожное расстройство. Но дочь отказывается от лечения, потому что главным пунктом является работа с психотерапевтом.
Света панически боится их теперь.
Она с трудом сдала выпускные экзамены.
Она отказалась от мечты стать психологом.
Всё, чего она хочет — повернуть время вспять. Забыть всё, что случилось. Всё, что она наговорила матери.
Хочет пойти к Вере и попросить прощения, но не находит в себе решимости, потому что сама себя простить не в силах.
Не представляет, как смотреть матери в
