Прекрасный Дьявол - Л. Дж. Шэн

Watch.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Его постукивания были ровно в трёхсекундном интервале, как я рассчитала в кабинете доктора Штульца.

Меня осенило.

Всё это время его тело шептало мне его тайну, когда Тейт не смотрел.

Мой муж страдает ОКР.

Ему нужны ритуалы, рутина и числа. Утешительные цитаты из книг, которые он читал и любил.

И он прятал это от всего мира. Я не могла представить, как тяжело ему было сдерживать ритуалы на работе, чтобы я — человек, проводивший с ним почти каждый день последние пять лет — ничего не заметила.

Обсессивно-компульсивное расстройство. Оно было прямо передо мной всё это время.

Теперь я поняла, почему он не хотел никого в своей постели. Я читала, что у людей с этим расстройством иногда бывает страх микробов.

Почему он проверял карманные часы каждый час.

Почему всегда уходил после наших игр, чтобы вернуть себе контроль.

Почему пил кофе ровно в девять глотков. Ровно в девять утра.

Почему по средам он носил костюм Valentino, по четвергам — Prada, а золотые запонки с гравировкой надевал только на те встречи, где был риск безрезультатности.

Почему всегда входил в комнату с правой ноги. Вытирал приборы о скатерть в ресторанах. Пил только через соломинку.

Я мягко постучала в открытую дверь, чтобы он заметил меня. Его голова резко поднялась.

— Закончила дуться, полагаю. Он зажал кончик ручки зубами, подняв взгляд от книги.

— На ближайшее время — да, — я вошла, проигнорировав его колкость. — Но, возможно, позже снова расплачусь.

— В этом я не сомневаюсь.

Конечно, он усложнил мне задачу.

— Спасибо за… — я кивнула в сторону коридора. Я знала, что прямое упоминание раздражит его.

— Ага. — Он захлопнул учебник, откладывая его вместе с ручкой. — Мне нужно было выманить тебя обратно. Хрен знает, сколько это ещё протянется.

— Ты же понимаешь, что люди так не думают? — я прочистила горло.

— Я когда-нибудь утверждал, что я нормальный?

— Нет.

Он развёл руками, как бы говоря: ну вот, видишь.

Наполненная новым состраданием к нему, я позволила ему продолжить.

И он продолжил.

— Вместо нормальной дочери я нанял сертифицированную медсестру, чтобы проверяла твою мать. — Он поднялся, направляясь в гардеробную.

Я пошла за ним, осознавая, что меня уже не удивляет, что Тейт сделал это. Он часто совершал для меня заботливые поступки, когда я даже не замечала.

Он начал раздеваться от повседневного костюма в огромной махагониевой комнате. На зеркале напротив висел свежевыглаженный смокинг.

— Тебе будет приятно узнать, что пневмония у твоей матери почти прошла. Остальные инфекции сейчас лечат. Она поправится.

Я это знала. Я переписывалась с доктором Штульцем каждый день, получала от него отчёты. Он заходил в реанимацию, чтобы держать меня в курсе. Мама была без сознания и под сильными препаратами. Доктор Штульц уверял, что нет смысла приходить. Она бы ничего не поняла.

— Спасибо, — прошептала я. — Я ценю твою заботу и внимание.

Он издал едва человечий звук.

— Куда ты идёшь? — спросила я, когда его рубашка скользнула с плеч на пол. Его торс был делом рук богов. Вылеплен до последнего дюйма, пресс чёткий, каждая мышца рук проработана и выточена до совершенства. Жар прилил к моему низу живота, напоминая, насколько он пуст.

— На помолвку к Луке, — он расстегнул брюки.

Я не отвела взгляда. Для притворной скромности было слишком поздно.

— О, прекрасно. Звучит весело.

— Он, блядь, думает иначе, — пробормотал он с сарказмом, направляясь к костюму в одних чёрных трусах Armani. — Это брак по расчёту, чтобы укрепить связи с Чикагской мафией. Насколько я знаю, он считает её серой и непривлекательной.

— Почему?

Он снял рубашку с вешалки.

— Потому что она серая и непривлекательная.

— Это некрасиво, — пожурила я. Теперь я стояла внутри его гардеробной, облокотившись на центральный остров, и с любопытством наблюдала за ним.

— Я бы тоже взбесился, если бы мне пришлось трахать всю жизнь женщину, к которой я не испытываю влечения.

— Хочешь, я пойду с тобой? Может, прогулка мне пойдёт на пользу.

— Нет нужды.

— Мне бы не помешал свежий воздух.

— В бальном зале отеля среди сотни людей ты его не получишь.

— Ты не хочешь, чтобы я пошла?

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — рявкнул он, резко обернувшись. В его глазах вспыхнуло пламя. — Ты уже начинаешь соскальзывать с этой сделки, и я устал от того, что меня наебывают.

Я шагнула вперёд, сокращая расстояние между нами, и прижала ладонь к его щеке. Его взгляд сузился в щёлки. Наши сердца колотились, сталкиваясь друг с другом.

— Я не убегу, — прошептала я.

— Знаю. — Его челюсть дёрнулась.

— Откуда знаешь?

— Потому что я бегаю, блядь, быстрее, Джиа, — сухо ответил он. — Я поймаю тебя, и ты пожалеешь.

— Не раньше, чем наш контракт закончится, — я проигнорировала угрозу, замечая, как его ноздри раздуваются, а челюсть ходит ходуном. — Я выполню свои обязанности перед тобой.

— Очень великодушно с твоей стороны.

— Пойду что-нибудь надену, — улыбнулась я.

Он схватил меня за запястье, дёрнув обратно в свою орбиту.

— Ты никуда не пойдёшь, если не со мной.

— Что, прости? — дыхание застряло у меня в лёгких.

— Ты слышала. — Он встал, возвышаясь надо мной, и мне пришлось бороться с инстинктом сжаться и отступить. — Я вылизывал тебя, доводил пальцами до беспамятства и подарил тебе сто тридцать два оргазма.

Сто сорок, если быть точной. И это я-то думала, что он гений математики.

— И к чему ты ведёшь?

— Ты меня используешь, и мне это надоело. Хочешь играть в жену — мы трахаемся. Иначе можешь оставаться здесь, и мы продолжим нашу игру в кошки-мышки, когда у меня будет лучшее настроение.

Моя челюсть отвисла.

— Ты хочешь сказать, что если я хочу пойти с тобой, то должна трахнуть тебя прямо сейчас?

Он ласково провёл большим пальцем по моей брови.

— Не обязательно прямо сейчас. Время и место выберу я. Но это будет в течение двенадцати часов.

— Да пошёл ты, — выплюнула я.

— Вот, наконец-то до неё дошло.

И всё же я